Книга СССР: вернуться в детство 6, страница 52 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Ну чё, мужики, давайте вместе думать, — призвал роту к сотворчеству комод третьего отделения, Костян.

И все начали думать. И напридумывали такого, что интеллигентный Лёва выступил с решительными возражениями:

— Вы послушайте, что получается! Это выходит, мы дебилы какие-то, что ли? А как мы тогда конкурс прошли? Тридцать два человека на место?

Здесь я удивлённо присвистнул про себя. Тридцать два! Хотя, чего удивляться? Иркутское инженерное училище держало очень высокую планку, и поступать сюда приехали не только с нашей области, но и из других регионов — хоть того же Зиму взять. С дальних регионов парней было не сильно много, но я думаю, это потому что набор первый. Через год-два расчухают, тут иркутян едва ли треть останется.

— Согласен! — Батон веско упёрся кулаком в колено. — Давай, предложи такое начало, чтоб мы лопухами не выглядели.

Лёва слегка покраснел:

— Ну, хотя бы так: «Мы рождены нести мечту на крыльях!»

Давно придумал, наверное.

— Во! — обрадовался Лёха. — А чё молчал? Маяк, давай новый лист — пиши!

И мы сочинили новый текст. Чем-то похожий на старый, но более… современный, что ли? Мы умудрились втиснуть в него похвастушки про все четыре факультета, и в целом все остались довольны.

Вечером пятницы часть нашей роты пришла в некоторое уныние.

— В воскресенье «Чёрную стрелу»* будут показывать, — угрюмо пожаловался в пространство Батон, — а у нас телик не работает…

*Довольно новый приключенческий фильмпо рыцарским романам Вальтера Скотта.

— А дежурит в воскресенье кто?

— Пиченков…

В кубрике повисла выразительная тишина.

На выходные кто-то из офицеров (или приравненный к ним в этом отношении прапорщик Васин) оставался на сутки, дежурить с парнями, приехавшими издалека и, соответственно, не имеющими возможности уйти в еженедельное увольнение. Таковых учащихся в роте было семь человек. И если прапор Васин был не против прогуляться с мальчишками до какого-нибудь кинотеатра, то старлей Пиченков, мечтающий поступить в Военную академию Генштаба (в просторечии — «Ворошиловку»), всё относительно свободное время будет «учиться, учиться и ещё раз учиться»*.

*В точности как завещал товарищ Ленин.

Все «дальнобойщики» ещё немного пострадали над своей несчастливой участью. Через некоторое время Третьяк предложил Нафане:

— Пошли, сапоги почистим!

Однако мне со своего места было видно, что хотя и направились они в сторону сапожной, юркнули в класс и двери за собой неслышно прикрыли. Ну что, теперь главное, чтоб никто туда не вломился. Через пять минут Третьяк выскочил из класса, отряхивая руки и чуть не направился в кубрик, но был развёрнут в сторону сапожной Нафаней. Сапоги-то!

Умельцы, едрид-мадрид. Надо их к разработке малой беспилотной авиации привлекать, пока их за фокусы из части не выперли.

Не успели пацаны скрыться в сапожной, дверь отделения распахнулась, и появился Гробовченко в сопровождении РЭОшника-второкурсника.

— Точно соображаешь? — требовательно спрашивал ротный.

— Так точно, тащ капитан.

— Ну, смотри! Починишь — увольнительную гарантирую.

— Постараюсь, тащ капитан.

Курсант исчез в классе и… через некоторое время оттуда донеслись знакомые позывные! По-любому два этих шкета, Нафаня с Третьяком, какую-нибудь деталюху сняли, а потом её на место поставили. РЭОшнику осталось только включить телевизор.