Книга СССР: вернуться в детство 5, страница 112 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я снова расклеилась, села на кровать и начала хлюпать носом… и тут вошла бабушка:

— Что?! Не дали справку?!

— Да дали, вон, — я кивнула на стол.

Баба Рая быстренько просмотрела, что там написано, и всплеснула руками:

— Так и что ты расстраиваешься? — она подсела ко мне, обняла и принялась гладить по голове: — Ну, не плачь, глаза некрасивые будут…

Я обняла её, прижалась изо всех сил, и вдруг, неожиданно для самой себя, начала шептать ей на ухо:

— Баба, я так тебя люблю, ты даже не представляешь как! Родная моя… Дорогая моя… Ты только потом не плачь. Буду в гробу лежать — знай, это не я. Только молчи, никому не говори… Нам опасно здесь, понимаешь? Нас увезут, спрячут, чтоб никто не нашёл. А всё остальное разыграют, как с той больницей, понимаешь?

— И насколько это? — испуганно зашептала бабушка.

— Насовсем, баба. Навсегда. Иначе нельзя. Украдут кого-нибудь, чтобы секреты разведать, будут мучить — Федьку, Ирку. Или Наташку Вовкину, — теперь я ревела совершенно неостановимо.

— А письма хоть будешь писать?

Я помотала головой.

— Нет. Никаких писем. Я… как будто в самом деле умру. Мы оба. Я и Вова.

Бабушка смотрела на меня долгим странным взглядом. Потом поправила платок, покачала головой.

— И с кем же вы будете жить?

— Да не знаю. Назначат, наверное, кого-нибудь.

Она возмущённо хмыкнула:

— Чужого человека?

— Да пофиг мне, если честно.

— Я с тобой.

Я вытащила из кармана платок, высморкалась и тяжко вздохнула:

— Чё придумала-то? Ты им тут нужна. Как же они без тебя будут?

— Да как-нибудь уж. Их вон сколько много, справятся, поди. А вы — двое маленьких. Пусть уж и мне устроят… похороны.

Я растерянно хлопала на неё глазами:

— И как мы теперь… это всё скажем?

— Да уж скажем. Он завтра-то поди примчится, Сергеич-то, — я смотрела на неё, разинув рот. — Чё, думашь, я не вижу, как он глядит-то? Евгеньич-то, он другой, тот всё рыщет да глазеет — лишь бы какую статейку ещё накропать. А Сергеич: зырк-зырк, всё себе на уме. Он и есть. Я уж с ним поговорю по-свойски.

ПЛАНЫ МЕНЯЮТСЯ — ДВА…

Сергей Сергеич бабушкино заявление воспринял с титаническим спокойствием, сказал только, что придётся эту тему отдельно согласовывать.

И согласовал. И всё, наверное, прошло бы по утверждённому плану, если бы не отдельное обстоятельство. Но давайте по порядку.

Пятого сентября нам пришёл обещанный срочный вызов на региональную выставку достижений сельского хозяйства, в город Омск. Бабушка, которой как раз полагался отпуск, во всеуслышанье заявила, что хочет съездить в город своей молодости, да заодно и за нами приглядит. Это в высшей степени устроило всех, и мы начали собираться.

Сергей Сергеич, на правах нашего уже неотвязного куратора, ненавязчиво (простите за тавтологию) присматривал за нашими сборами. Он в этот раз привёз последние инструкции, отчего-то вогнавшие меня в лютую тоску, и импортный шуруповёрт — как договаривались, гляди ты!

В этот раз он приехал очень деловой, с несколькими аж папками. На двери конспиративно разместили табличку «ЗАКРЫТО» и разложились с бумажками.

— Первым делом вопрос документов.

Бабушка предъявила заготовленный паспорт и наши с Вовой Свидетельства о рождениях.

— А ваше, Раиса Хасановна, пенсионное? Трудовая?

— Всё остальное хочу оставить, детям на память. И депутатские, и на награды…