Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 46 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Фигасе, сервис!

Потом нас (всех) накормили обедом, я попросила плед — получила в придачу ещё и подушечку — легла на свой ранец и уснула. Всё, не могу больше нервничать, устала, нафиг!

Проснулась перед посадкой — почувствовала изменения в движениисамолёта. Вовка со своей книгой спит, голову мне на колени положил. И все вокруг спят! А в окне — белый день!

Из кабины показалась проводница:

— Граждане пассажиры, просыпаемся! Скоро прибытие! Нужно пристегнуть ремни.

— Извините, а мы во сколько прибываем?

— Около половины четвёртого, — очень серьёзно ответила девушка и исчезла за шторкой.

— Вовка, вставай.

Он сел, взъерошивая волосы, подобрал с пола упавшую книжку.

— Слушай, какой я сон видел!

— Опять про оборону моста?

— Ага.

Один из самых частых сновидческих сюжетов, но обстоятельства их крайне разнообразные. Всякие войны, вплоть до попыток прорыва ада на землю.

— Расскажешь потом. Ремень давай пристёгивай.

— Чё уже?

— Но. Вон, Иркутск видать.

Мы вытянули шеи, разглядывая город в иллюминатор.

— Маленький какой, всё-таки.

— Ничего, вырастет.

— Интересно, какой он будет?

— Посмотрим.

СЧИТАЙ, КАК КОСМОНАВТОВ…

В аэропорту нас, неожиданно, ждали. Вовкин дед и Павел Евгеньевич из «Восточки». Павел Евгеньевич коварно и даже по-шпионски щёлкнул нас в момент встречи, но я потребовала:

— Нет-нет! Меня не печатайте! Мои вообще думали, что я ту́т, по Иркутскому району катаюсь. Увидят — в обмороки попадают, а это нам зачем? Вовку вон с дедушкой сфотайте. Напишете потом что-нибудь про преемственность поколений.

Пакет (ну, «пакет» в смысле «письмо») для «Восточки» я передала с тем же напутствием: чтоб печатали Вороновых, а я тут как бы ни при чём. И вообще, я все фотки с собой из пачки вынула, ибо нефиг.

С аэропорта дедушка отвёз нас до школы — всё-таки, первое сентября, надо хоть классной руководительнице на глаза показаться.

— Подождать вас?

— Не, — мотнул головой Вовка, — вдруг мы долго.

— А до дачи подкинуть?

— Ничего, тут рядом.

Я тактично отошла в сторонку, чтоб мужики спокойно поговорили.

— К нам-то когда приедешь? — осторожно спросил дед.

— А баб Лёля как?

— Ну… так. Дуется ещё немного.

— М. Ты, лучше вот что… Врачиха там в сопровождении едет, ветеринарша, сама заведующая этой козоводческой лаборатории.

— Та-ак?

— С гостиницами плохо, сам знаешь. Мы в Ставрополе у них дома останавливались, принимали нас очень хорошо. Ты уж проведи там воспитательную работу, чтоб баба Лёля на неё не пыхтела. Нам с ней ещё работать. У института выходы есть на заграничные фермы. Производителей всяко придётся через них заказывать.

— Ну, это-то…

— И вообще, хорошая тётка. И не замужем.

Дед пару секунд помолчал:

— Молодая?

— М-гм. Детей нет. Живёт с отцом.

Снова пауза.

— И что, из себя как?

— Ну, такая… ничего себе. Светленькая, глаза голубые.

— Хм.

Мне чёт ржать захотелось, ужас. Однако Вовка очень серьёзно посмотрел на деда:

— Понимаешь ли, не хотелось бы, чтобы из-за баб-Лёлиных фокусов у отца всё расстроилось.

— А она ему что — понравилась?

— Похоже на то… Или баба Лёля рассчитывает, что отец снова с матерью сойдётся?

Дед фыркнул.

— Ладно… Поехал я.

— Пока.

— До свидания! — помахала я рукой, и мы пошли в школу. Букета у нас не было, зато была хорошая коробка конфет. Аж из самого́ Ставрополя! В моей внутренней иерархии подарков конфеты куда круче цветов. И я уверена, что первого сентября, когда у них все вёдра букетами заставлены, большинство учителей думают также.