Книга СССР: вернуться в детство 3, страница 47 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

На нашей даче нас встречали далеко не с таким ажиотажем — просто потому, что не знали, куда мы ездили. Мама с Женей были деятельно заняты — зашивали фронтон, чтоб не дуло, не мочило, и в холода снега не нанесло. Бабушка водилась с Федькой. Я скорей его потискала и побежала в зверюшники — там тоже всех проверить надо.

За неполных пять дней нашего отсутствия никаких эксцессов не произошло, и это несказанно радовало. К вечеру стянулась родня — последние тёплые дни, можно было кое-что поделать в огороде. В ужин снова собрались у нас в доме. Разговоры за столом крутились разные. Я опасалась, что нас начнут сильно расспрашивать, но местной новостью последних дней стали облажавшиеся заготконторы, которые (согласно объявлениям) должны были принимать у людей излишки с дач по установленным государственным ценам. Должны были. Но на деле всё вышло не так красиво. То графики сбивались, то тары у них вдруг не было, то ещё что. У всех на слуху были несколько скандальных эпизодов, люди возмущались, писали гневные жалобы — и все ждали, чем же это всё закончится.

Зато садоводческих взносов хватило не только на общую скважину, но и на то, чтоб немного отсыпать улицы гравием. Все радовались, но я довольно скептически ожидала, что не далее как к следующему лету этот гравий укатается в землю почти до бесследности. Ну, ладно, пусть хоть на время каши на дорогах поменьше будет.

Третьей яркой новостью было разрешение обувной иркутской фабрике и нескольким цехам по пошиву лёгкого и верхнего платья (в Иркутске, Шелехове и Ангарске) организовать полностью хозрасчётные бригады, с правом самостоятельно определять выпускаемый ассортимент продукции и устанавливать цены. Последний пункт вызвал чрезвычайно бурные обсуждения, и про нас благополучно все забыли, что нас в высшей степени устраивало.

ПОЧТИ В ОНЛАЙН-РЕЖИМЕ

На самом деле я отчётливо понимала, что так или иначе всё выплывет не далее, чем через пять-десять дней, когда приедет Ставропольский скотовоз. Надо было как-то аккуратно родственникам информацию сообщить. Но только, пожалуйста, не сейчас, когда все вокруг нас толкутся.

К вечеру мама с Женей уехали в город (ему на смену надо было), все потихоньку расползлись ночевать, рассуждая, что на полу становится прохладно, и, может быть, ещё двое-трое выходных — да и пора прекращать поездки до следующей весны, а я постучалась к бабушке.

Баба Рая читала газету — негромко, но выразительно. Я прикрыла дверь, селя рядом с ней на кровать и привалилась к её плечу.

— Что, моя дорогая? — она приобняла меня и поцеловала в висок.

— Да вот, не знаю, как сказать маме, куда мы на самом деле ездили.

Бабушка посмотрела на меня пристально:

— А куда вы ездили?

— В Ставрополь, — как само собой разумеющееся сказала я. Точно таким же тоном можно было сказать: «в соседний магазин» или «в Пивовариху».

— Ты что, с ума сошла? — спросила бабушка.

Я вздохнула.

— Ба-а-аб, ты хоть не начинай. Вспомни, дед когда тебе германскую корову привёз — она того стоила?

— Коне-ечно! — эта корова была предметом особенных воспоминаний. — Три ведра молока в день!

— Вот и эти козы, баба, уникальные. Породистые. Таких в Союзе больше нет. А их хотели распродать по отдельности, считай, на мясо. Счёт на часы шёл. Пришлось срочно лететь.