Книга СССР: вернуться в детство?, страница 83 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Погодите, погодите, — я поняла, что у меня ум за разум заходит, и достала из своего портфеля тетрадку и ручку. — Можно ещё раз?

Бухгалтерша повторила свои выкладки.

— А что значит «потиражная» оплата?

— Я ж вам говорю: исходя из нормы по РСФСР в пятнадцать тысяч экземпляров — это и считается тиражом. За первый тираж вы получаете сто процентов ставки плюс надбавку за первое массовое. За следующие пятнадцать тысяч — это уже считается переиздание, даже если печатаем сразу — шестьдесят процентов от гонорара.

— Всё время по пятнадцать тысяч штук прибавляем?

— Да. По нормативу. Третье считается ещё шестьдесят процентов, потом сорок, тридцать пять, и все последующие — по тридцать.

— А сто процентов — это сколько? — завороженно спросила мама.

— Для вас это будет сто пятьдесят рублей за авторский лист, — строго кивнула бухгалтерша.

— А для членов союза писателей? — полюбопытствовала я.

— Для членов — двести пятьдесят. Или, если сразу выходит два массовых издания, тогда минимальная ставка двести пятьдесят.

Она почти ушла, и тут я вспомнила ещё вопрос:

— Извините, а рисунки как считаются?

— Тоже в авторских листах, один авторский лист — три тысячи квадратных сантиметров.

— Окончательный объём станет ясен после вёрстки, — как-то пыльно добавил директор.

— Спасибо, — хором ответили мы с мамой.

Ни хрена себе, простите мой дурной французский…

ВОЛНА

Дома я села, посчитала так и сяк. С рисунками что ещё выйдет — непонятно. Опять же, все ли их возьмут? А вот за буковки нам ломилось больше двух тысяч. Даже если на четверых разделить — уже весьма.

И тут я припомнила слова бухгалтерши по поводу укрупнённого издательства. Если «Восточно-Сибирское» — укрупнённое, то где-то должно быть и совсем крупное, так? И там тираж, наверное, не пятьдесят минимум, а, допустим, семьдесят? Или даже все сто? Как проверить?

Я пошла к книжному шкафу. Первым делом мне на глаза попались детские книжки. В твёрдых переплётах, но малоизвестных писателей. «Тяпкин и Лёша» Ганиной. В детстве я любила. «Колесо на крыше» Мейндерт Дейонг. Блин, фамилия как тест у логопеда. Эту книгу я не любила. С моей (взрослой уже) точки зрения, страшно ей не повезло с переводчиком, текст грубый, рваный, как будто гравий мешалкой ворочают. Тираж… там и там по сто тысяч, гляди-ка. Я проверила ещё несколько книжек издательства «Детская литература». Меньше ста тысяч не было ни у одной. И тут как толкнуло меня проверить тоненькие детские книжки.

Вот, первая попавшаяся. «Честное слово» Пантелеева. С тетрадку, меньше авторского листа. А тираж… семьсот пятьдесят тысяч!!! Я слегка обалдела. Ладно, допустим Пантелеев — человечище! Знаменит, и всё такое.

Ну-ка ещё. «Большое сердце» — это про войну. Автор Б. Лавренёв. Ни о чём мне фамилия не говорит, но я — ещё не показатель, правильно?

Правильно оказалось на все четыреста процентов, потому что тираж у тоненькой книжечки оказался — держитесь — миллион восемьсот экземпляров!!! По самым скромным подсчётам у меня получалось, что этот неизвестный лично мне дяденька получил за эту книжечку минимум девять тысяч рублей!!!

Офигеть.

Ну что, можно начинать становиться миллионером. Дело за малым: стать широко известным в нужных кругах и издать книжечку запредельным тиражом.