Книга СССР: вернуться в детство?, страница 80 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я прикинула. В молнии смысла нет. Папа, поди, на работе ещё. А вот через три часа он как раз придёт.

— Давайте срочную.

— Пять копеек слово, — предупредила меня приёмщица.

— А если обычная?

— Три.

— Нет, срочную давайте, — я протянула бланк.

— На обычном бланке или на поздравительном?

— На обычном.

— Пятьдесят копеек.

Я выложила на блюдечко в окошке две монетки по двадцать копеек и один десято́к. Приёмщица поставила на бланке какие-то свои метки и протянула бланк в маленькое окошко позади себя:

— На-адь! Срочная!

Из окошка высунулась рука, и бланк мой исчез в соседней комнатушке.

Пойду домой, ждать.

НАШ ПАРОВОЗ…

Папа примчался в девять вечера. Приехал с работы — а его сразу телеграммой обрадовали.

— Ну, ты меня напугала! — он подхватил меня на руки. — Я уж решил: случилось что.

— Если бы со мной что случилось, я бы не смогла подписаться, — резонно возразила я. — Зато теперь мы знаем цену связи. Пятьдесят копеек. В следующий раз я буду просто писать: «Оля», это значит «срочно приходи», запомнишь?

— Конечно!

— Ну вот, пятнадцать копеек экономия. Погоди, я сейчас переоденусь быстренько, и пойдём, во дворе поговорим.

— Вечер уже, куда пошли-то? — проворчала бабушка.

— Мы ненадолго, — я всунула ноги с синие войлочные сапожки, которые все называли «прощай, молодость!» и пошагала вниз по лестнице.

На улице было уже совсем темно, но довольно тепло, совсем не по-ноябрьски. Градусов пять, наверное. Минус, естественно.

— Значит так, пап. Книжку я дооформила, получилась она небольшая, но очень информативная. Прям идеальная книжка для вожатого или учителя. Для тренеров в меньшей степени, и в основном благодаря твоим вставкам. Но полезная всё равно!

— Отлично! — подбодрил меня папа.

— Отлично-то отлично. Но вот в чём дело. Не хочу я её в центральное издательство посылать. За Уралом* столько умных кроме нас — пруд пруди!

*Имеется в виду за Уралом от нас,

в европейской части СССР.

— Так-то да, — согласился папа.

— Мы попытаемся здесь издаться, в местном «Восточно-Сибирском издательстве». И всё равно нам нужен будет таран, который нашу книгу пропаровозит в редакции, — я остановилась и подняла голову, заглядывая ему в лицо: — Ты.

Не знаю никого другого, кто с такой силой мог бы кого-либо убеждать. И, главное, в конце люди не очень понимают, почему они согласились, но «добровольно и с песней».

— М-гм.

— Завтра будний день, зайди в редакцию, а? Если повезёт, сразу на редактора попадёшь.

Да и в любом случае он что-нибудь придумает, я даже не сомневаюсь.

— Ну, посмотрим, что получится.

— У тебя обязательно получится! — я с жаром стиснула кулаки. — Я очень в тебя верю!

— Адрес-то какой?

— Ой… наверное, в газете посмотреть можно. В «Восточно-Сибирской правде»? А?

— Ладно, узна́ю.

— А как узна́ешь-то? — я вдруг заволновалась.

— Не переживай, с работы в справочное позвоню.

Ну, всё, теперь у меня точно от сердца отлегло.

Как позже оказалось, «Восточно-Сибирская правда» имела к «Восточно-Сибирскому издательству» весьма опосредованное отношение, сидели они вообще на разных улицах, но папа, как и обещал, позвонил в справочную и всё нашёл.

Путь внутри издательства был обставлен ловушками и капканами, и наш паровоз, можно сказать, прошёл по краю пропасти — едва его не выперли оттуда. Но тут папу заусило, и он подключил своё легендарное красноречие.