Книга Записки о сломанном мире 2, страница 76 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Десант! — скомандовал Митчелл, одновременно придавая платформе резкий разворот, так что при прыжке нас понесло в стороны и вбок.

Я непроизвольно поджал ноги и помчался довольно быстро. Проходящий по всей окружности зала балкон надвинулся на меня стремительно. Я понял, что сейчас врежусь в балюстраду, вытянул ногу и мгновенно замедлился, зацепившись носком ботинка за перила. Спрыгнул внутрь балкона. Он проходил примерно на середине высоты помещения, и именно внутри него были расставлены экраны, из которых синхронно изливались визгливые звуки под прыжки и ужимки заснятых и закольцованных по кругу девиц лёгкого поведения.

Но никто из присутствующих культистов наверх не смотрел. Потому что внизу шла оргия. Натуральная грязная и некрасивая оргия, состоящая из множества обнажённых извивающихся тел. Признаться, не могу сказать, было ли это для меня отвратительным, и насколько, потому что мой взгляд оказался прикован к центру зала. Там было оно. Чудовище. Или монстр. Неважно, как его называть. Огромная жаба с мордой, обрамлённой чёрными волосами, словно пародией на львиную гриву. И, как это ни парадоксально, эта жаба была одновременно похожа и не похожа на тот рисунок из катакомб.

И прямо сейчас ей скармливали девушку. Живьём!

Чавкающая двухметровая пасть заглатывала ноги обнажённой девицы, постепенно, неумолимо втягивая её внутрь. При этом какой-то обрюзглый тип продолжал насиловать жертву, дёргаясь против её лица, запихивая её таким образом глубже и глубже внутрь чудовищной жабы.

Я отчётливо видел это, потому что стоял сбоку.

Мысли вдруг сделались очень холодными, и в голове повисла звенящая тишина.

В руках уже привычно лежали РШ. Я вспомнил слова коротышки-оружейника: «Два попадания гарантировано просаживают энергетический щит». Вот и проверим.

Так, чтобы не застрелить девчонку. Насколько я знаю, обычные жабы переваривают пищу несколько часов. Надеюсь, эту смогут спасти.

Прицелиться — отстранённо, как в тире.

Краем глаза я видел, как приземляются на балкон мои товарищи.

Оказывается, прошло не больше пары секунд.

Неважно.

Выстрел.

Пространство против жабьей головы вспухло фиолетовыми всполохами. В ту же точку. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Кто-то заметил. В мою сторону начали поворачиваться головы — ме-е-едленно. На кончиках пальцев разгорались заклинания, раскрывались рты.

Выстрел. Шкура на макушке жабы вспухла багровым цветком, разлетелись мерзкие волосья.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Голова чудовища взорвалась, раскидывая в стороны ошмётки костей и нечто, похожее на клубнику, взбитую с бараньим жиром.

В уши вломилась музыка, визг, вой, грохот сталкивающихся заклинаний, выстрелы, треск искажающихся порталов, хрипы и вопли…

НА НИЖНЕМ ЭТАЖЕ

Я теперь понимаю, зачем глава Департамента делал нам перед отправлением на эту операцию особое внушение касательно психической устойчивости.

Потому что то, что творилось на первом этаже не шло ни в какое сравнение с мерзостями, разыгрывавшимися в подвале. Именно разыгрывавшимися! Не оставалось никаких сомнений, что всё это — специально выстроенные части большого и отвратительного ритуала.

Я смотрел на происходящее и понимал, что не могу дать этому адекватного названия. Более того — не хочу.