Книга Дно мира, страница 25 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Извините, я случайно, – пробормотала Вика, наклоняясь за миской.

Охранники что-то недовольно пробурчали и отвернулись, потеряв интерес к происходящему. Но зато своей цели Вика добилась: заключённая встрепенулась и оглянулась посмотреть, что произошло.

И у Вики перехватило дыхание. Это была она! Тётя Генриетта!

Тётя выглядела осунувшейся и усталой. Впрочем, неудивительно: тюрьма – не салон красоты, после неё люди не становятся свежими и сияющими. А уж с такими добавками, которые подсыпают им здесь в пищу, – и подавно. Тётя скользнула безразличным взглядом по тележке и снова легла на узкую койку, отвернувшись к стене.

Вику Генриетта Карловна не узнала. Вероятно, из-за бесформенной хламиды и царящей в коридоре полутьмы. Но главным образом наверняка потому, что просто никак не ожидала её тут увидеть. Как бы привлечь внимание тёти, при этом не потревожив охранников?

— Ванилька, – позвала Вика лежавшую внизу тележки мечту, – поможешь?

Пушистая мечта подняла голову и вопросительно уставилась на Вику.

— Позовёшь тётю Генриетту?

Ванилька мягко соскочила на пол, легко проскользнула между прутьев решётки и через несколько мгновений забралась на узкую постель. Тётя Генриетта не отреагировала на её появление.

«А что, если она разучилась видеть мечты?» – мелькнула у Вики тревожная мысль. Она не знала, что это за качество, которое позволяло некоторым людям видеть мечты, но вполне допускала, что его можно как приобрести – например, майстер Йенс был очень близок к тому, чтобы увидеть Ванильку! – так и потерять. А растерять в тюрьме всего себя наверняка очень просто.

Но прежде, чем Вика всерьёз из-за этого распереживалась, Ванилька перепрыгнула на другую сторону койки и ткнулась мордочкой в лицо тёте Генриетте. От неожиданности та вздрогнула, села и удивлённо уставилась на мечту. Открыла было рот, потом закрыла – и повернулась к решётчатой двери. Вика, спрятавшись за высокой тележкой от охранников, помахала ей рукой.

Апатию тёти Генриетты как рукой сняло. Она вмиг оказалась у двери, присела на корточки, торопливо нацепила очки и протянула к Вике руку, будто хотела проверить, что это действительно она, а не видение. Вика стиснула тётину ладонь, ощутила, как та дрожит, и едва не расплакалась от облегчения.

— Что ты тут… почему ты не… как ты здесь… Вика! – Тётю Генриетту переполняли эмоции, и она не смогла закончить ни один вопрос. Но Вика всё и так прекрасно поняла.

— Я пришла сюда, чтобы вас освободить. Я пробовала вернуться домой, но ваш способ почему-то не сработал. Мне помогли добраться до Куузы, но это долгая история, я вам потом расскажу, – по пунктам ответила она.

— Девочка моя, – растроганно прошептала тётя Генриетта, за стёклами очков блеснули слёзы.

Вика настолько привыкла к тётиному решительному тону и командирским манерам, что видеть её сейчас такой взволнованной было очень непривычно. И всё же это была она, тётя Генриетта! Живая и здоровая!

— Вика, я очень благодарна тебе за то, что ты не хочешь оставлять меня в беде, но прийти сюда, особенно тебе, с твоим кулоном, – это просто безумие! – жарко прошептала тётя. – Он же по-прежнему у тебя?

— Да, – ответила Вика и невольно улыбнулась; вот теперь голос тёти Генриетты звучал куда более привычно – командирски и немного осуждающе. – И я никуда не уйду, пока не вытащу вас отсюда.