Книга Кровь хрустального цветка, страница 111 – Сара А. Паркер

Печаль в этих глазах – горький яд. Мне не нужно видеть тоску Шэя. Я чувствую ее в воздухе, в угасании яркого сияния леса.

Кай прав в одном: Шэй – хищник, но я сомневаюсь, что моему другу нравится то, что он вынужден делать для выживания. Не считая кратковременного удовольствия от пищи.

— Все хорошо, – говорю я мягко и одариваю Шэя теплой улыбкой, которая, надеюсь, отразилась и в глазах. – Они не так уж и важны.

Он снова смотрит на шелуху, и я вдруг вспоминаю Рордина. Как он взглянул на меня перед отъездом на Восток – словно я воплощение его отвращения к самому себе.

Ненавижу тебя.

О, ненаглядная. Ты даже не знаешь значения этого слова.

Или, возможно, ему просто надоело, что я шныряю по его замку, роюсь в его барахле.

Кашлянув, трясу банкой, и крыса снова пищит.

В меня тут же упирается острый, хищный взгляд, и Шэй снова издает дребезжащий звук, оставив мои мертвые колокольчики у дерева.

Он приближается, и я чувствую тягу его полого силуэта, что пытается высосать воздух из окружающего пространства. На мгновение задаюсь вопросом, каково это – упасть в его пустоту… будет больно или покажется, будто я засыпаю в объятиях друга.

Закрываю глаза и откручиваю крышку, но не спешу ее снять, отыскивая свою несуществующую храбрость. На крошечный всплеск уходит чуть дольше, чем хотелось бы, но едва я его нахожу, я вытягиваю руку и наклоняю банку.

Тишину нарушает глухой «шмяк», и я, отдернув руку, прижимаю ее к бешено колотящемуся сердцу.

Открываю глаза и вижу, как Шэй набрасывается на жертву волной тени. Раздается сосущий звук – тихий вшух-вшух, и тело Шэя движется в такт.

Когда он отступает, на земле остается твердый комок шерсти и костей. Шэй поднимает взгляд и тянет носом воздух, наблюдает, будто ждет, убегу ли я, испугаюсь ли.

Он будет ждать вечно.

Открываю рот, чтобы заговорить, но слова остаются невысказанными – меня до самых костей пробирает пронзительный звон металла о металл. За ним тут же следует еще один, с ощутимой силой рассекая воздух.

Лязг!

Удары направлены не на меня, но они все равно бьют, вонзаются, как гвозди в мягкое дерево.

Лязг!

Позвоночник сгибается, руки зажимают уши, в голове начинает расцветать раздирающая мозг боль.

Безжалостная. Мучительная.

Она меня убьет.

Шэй устремляется вперед, удваиваясь в размерах, но замирает у невидимого барьера, который нас разделяет. Издает резкое шипение, и я пытаюсь на нем сосредоточиться, но это никак не помогает смягчить удары.

Лязг!

Крик, что вот-вот сорвется с губ, обретает голос. Он зреет и зреет, пока не становится громче звука бьющихся мечей, разрывая мне горло до крови, заставляя чувствовать ее вкус.

Я раскачиваюсь, раскачиваюсь, удерживая взгляд Шэя, как будто он может сберечь меня, не даст расколоться на миллион фрагментов.

Что-то капает из носа, стекает по подбородку, пятнает скрюченные руки…

Даже не смотрю, что это. Не смею оторвать взгляд от Шэя, как вдруг он разевает рот, издавая собственный ужасающий визг. Все эти острые зубы будто взрезают звук, дробят его на сотни пронзительных воплей одновременно.

Ледяной удар по моему разбухшему мозгу.

Вкус крови становится крепче, крик рвется с губ, и я склоняюсь… подаюсь к Шэю. Желаю лишь окунуться с головой в его морок. Может, он заберет меня в безболезненное великолепие, где я перестану существовать? Туда, где мне больше не придется воевать с самой собой.