Книга Кровь хрустального цветка, страница 112 – Сара А. Паркер

Шэй отскакивает, я зажмуриваюсь, хнычу, и по подбородку стекает еще больше теплой жидкости.

Я бы прыгнула. Бросилась бы к нему, только бы избежать боли.

Я в ловушке.

Выхода нет…

Меня вдруг обступают, меня касаются чужие руки, окружают запахи, которые я не узнаю. Пальцы гладят мне руки, ноги, и я вою так громко, что сама становлюсь звуком.

Если я открою глаза, будут ли все они разорваны на куски? Будет ли их кровь омывать почву?

Прочь. Прочь!

Земля дрожит, убеждая меня, что я провалилась в кошмарный сон. Раздается глубокое рычание, почему-то слышимое за моими измученными воплями.

Они здесь.

Они наконец за мной явились.

Кричу громче.

Сильные руки подхватывают меня под спину и колени, прижимают к твердой груди, что пахнет кожей и холодным зимним днем.

Не утешающее объятие, но железное кольцо рук, что удерживает меня на месте. Утверждает свое право и повелевает… такая хватка может принадлежать лишь одному человеку.

Разлепив веки, я вижу мужчину из коридора, который стоит, расставив ноги на ширину плеч, и его взгляд устремлен поверх моей головы на того, кто меня держит.

В лазурных глазах зреет семя ненависти, слегка подернутое пеленой замешательства.

Вспышка света привлекает мое внимание к серебристому клинку, который он сжимает в побелевших пальцах, и во рту покалывает, желудок вот-вот вывернется наизнанку.

Но я не могу оторвать взгляд.

Ладонь накрывает мои глаза, отрезая от мира, создавая защитный пузырь, который позволяет притвориться, что вокруг нет бесчисленных свидетелей моего сумасшествия.

Новый крик приглушен, поглощен холодной, крепкой грудью, и лишь когда он стихает, я понимаю, что сердце Рордина больше не бьется медленно, лениво…

Оно неистово.

— Ты в порядке, – бормочет Рордин, будто пытается смягчить голос.

Невыполнимая задача.

Он раскачивается вместе со мной, и мое тело омывает теплая, пахнущая серой вода. Бальзам для пылающей кожи, хоть и неспособный унять ноющую боль разбухшего мозга.

Я уверена, что он вот-вот расколется и выплеснет наружу мои мысли, мою суть… всю меня.

Пытаюсь открыть глаза, но их тут же режет светом факела на стене.

— Больно! – стону я сухим, как наждак, горлом, прижимаю ладони к вискам.

Рордин проводит рукой по моему лбу, а я припадаю к его груди, тяжело дыша, в поисках капли спокойствия.

Содрогаюсь от новой волны давления, из горла рвется дикий крик, спина изгибается, словно змея.

— Орлейт, нужно успокоиться.

— Не могу! – вымучиваю сквозь сжатые зубы.

— Я могу тебя усыпить, если это поможет. Вот тут есть точка, – два крепких пальца трогают ложбинку между двумя напряженными жилами моей шеи, – нужно лишь надавить.

— Нет!

Если он меня вырубит, проблема не решится.

Я продолжаю убегать… прятаться… и меня от этого уже тошнит. Пора научиться держать себя в руках.

Прижимаю ладони к груди Рордина, отталкиваюсь – и остаюсь потрясена, когда он позволяет мне выпасть из его хватки.

Вода ласкает мне грудь, когда я, пошатываясь, встаю на ноги. Глубоко вдохнув, я ныряю, опускаюсь глубже в эту воду, которая становится все теплее.

Темнее.

Лишь когда задница шлепается о дно, я открываю рот и кричу, выпуская поток пузырьков, что ударяются о меня в стремлении к свободе.

Отталкиваюсь от камня, выныриваю и снова набираю полные легкие воздуха, даже не потрудившись открыть глаза, после чего опять погружаюсь и кричу.