Книга Кровь хрустального цветка, страница 108 – Сара А. Паркер

В полумесяце пространства стоит мужчина, годы отпечатались на его лице морщинами, а на плечах бугристыми мускулами. Фермер, скорее всего, судя по набитому сочными желтыми фруктами ящику на полу у его ног.

Мужчина опускается на одно колено, смотрит на Рордина с благоговением в тусклых, обрамленных тенью глазах.

— Ограду разрушило чудовище. Огромная тварь. И теперь там зияет дыра, через которую может пролезть что угодно!

Рордин кивает, подперев подбородок кулаком.

— И это будет исправлено, Олстрич. Я позабочусь.

Подняв с пола мешок, он развязывает серебристый шнур, запускает руку внутрь, гремя содержимым, и извлекает черный жетон, который затем протягивает.

Олстрич поднимает свой ящик, оставляет его рядом с козой на привязи. Потом поднимается по пяти ступеням помоста и снова припадает на колено, чтобы принять жетон. Знак обещания.

Жетон сделан из почти ничего не стоящего металла и отмечен знаком владыки, на него нельзя купить зерно или скот или покрыть им долг соседу. Он гораздо ценнее.

Обладать им – значит получить обещание, и лишь когда оно будет выполнено, жетон утратит силу.

Писарь за соседним столом делает пометку на свитке пергамента. Олстрич пятится с помоста и, зажав клятву в кулаке с побелевшими костяшками, сливается с толпой.

Рордин взмахом руки подзывает следующего: молодую женщину, которую я узнаю по прошлому Трибуналу, медис из города неподалеку.

У нее большие светло-карие глаза, раскрасневшиеся щеки, длинные каштановые волосы собраны в низкий хвост. Черное платье длиной до щиколоток подчеркивает изгибы тела, длинные рукава привлекают внимание к фарфоровым кистям и темно-синей с золотом купле на левом запястье.

Оковы обета. В последний раз, когда я ее видела, их не было.

Женщина приседает в реверансе, почтительно склонив голову.

Мой взгляд скользит к Рордину – его сжатым в нитку губам и каменным глазам, – и, судя по тому, как сведены его брови, он тоже заметил куплу.

— Мишка, о чем просишь?

Она выпрямляется, покусывая нижнюю губу и разглаживая платье.

— Верховный владыка, я пришла к вам с благой вестью, но тяжелым сердцем, – женщина произносит слова тихо, как будто неохотно. – Я приняла куплу.

— Мои поздравления, – отзывается Рордин, не отрывая от нее взгляда. – Будьте благословенны в долгой и счастливой связи.

— Благодарю, владыка, – руки Мишки прикрывают живот, затем сразу же опускаются. – Я… я пришла сегодня потому, что мой мужчина не с Запада.

Рордин самую малость вскидывает бровь – признак шока, который не отражается ни в глазах цвета бури, ни в голосе.

— О?

— Н-нет. Он с Юга. Из столицы.

По толпе пробегает ропот.

— Тихо, – спокойно приказывает Рордин.

В зале воцаряется церемонная тишина.

Мишка прочищает горло, но слова все равно звучат хрипло:

— Трудиться как медис в Графтоне – величайшая для меня честь, владыка. Работа приносила мне столько радости, но с изменением обстоятельств я… – Она замолкает, сцепив руки перед собой. – Я должна просить вас даровать мне разрешение пересечь стену с Югом.

Толпа ахает, даже я зажимаю рот ладонью.

Редко кто ищет любви за пределами своей территории, но, даже если такое случается, перебирается, как правило, мужчина, чтобы женщина могла остаться рядом с семьей, которая поможет взрастить будущее дитя.