Книга Когда родилась луна, страница 275 – Сара А. Паркер

Он не знает о Рейн. Не знает, что на самом деле их четыре. Не знает и та, кого она любит: Иная постаралась впитать в себя обжигающую мелодию Игноса, чтобы она не раздражала ее сильного, но нежного носителя.

Пока она не будет готова.

Она наклоняет голову, движение плавное и животное.

— Знаешь ли ты, Рекк Жарос, что чувствует мунплюм, когда его обжигают суровые лучи солнца?

Он качает головой и хнычет, его взгляд мечется между огнем в ее руке и ее зловещей ухмылкой.

— Немного похоже на это, – усмехается она, а затем рисует на его лице пламенем.

Здесь царит холод, который пробирает до мозга костей.

Я виню в этом тот факт, что не привыкла к этому. Что я родилась и выросла к северу от стены. Бросьте меня среди бескрайних снежных равнин, бушующих бурь и дыхания, при котором, кажется, замерзают легкие, – и я внезапно начну сомневаться в каждом жизненном решении, которое привело меня сюда, к этому моменту: к прогулке по черным залам великого императорского дворца Аритии, будучи облаченной в серебристое одеяние служанки.

Длинная струящаяся юбка шуршит при каждом шаге, простая блузка застегнута на все пуговицы до самого подбородка, где она переходит в меховой воротник, сочетающийся с опушками на запястьях. Не так уж много слоев, чтобы бороться с этим пронизывающим до костей холодом.

Огромные размеры дворца поражают воображение: здание врезано в склон зубчатой заснеженной горы, словно копья из обсидиана, выпущенные из земли, тянутся к многочисленным округлым лунам, гнездящимся в небе. Вся Арития залита причудливым жемчужным сиянием, проникающим сквозь многочисленные окна этого призрачного дворца. Окон так много, что с каждым поворотом вверх по обсидиановой лестнице передо мной открывается новый вид сквозь стекла, похожие на разбитые ледники, сделанные из тысяч осколков всех оттенков голубого, серебристого и белого.

Я поднимаюсь все выше и выше по отполированным до блеска лестницам, юбка шуршит в тишине. Не знаю, зачем я поднимаюсь.

Но что-то внутри будто подсказывает, куда нужно идти. Не хотела бы я оставаться тут дольше необходимого.

Войти.

Забрать дневник.

Убраться прочь.

Подойдя к декоративному зеркалу на стене, я останавливаюсь, заправляю пряди светлых волос за заостренные уши, проверяю свои резкие красивые черты и голубые глаза на наличие трещин в моей имитации внешности – так странно видеть себя такой.

Действительно очень странно.

Серебряный браслет, изменяющий внешность, тяжело повисает на запястье, пока я поправляю несколько прядей. Браслет со скрытым шипом, которым я уколола палец и себе, и женщине, что сейчас лежит связанная, с кляпом во рту и без сознания в шкафу в помещении для прислуги на первом этаже. С подушкой под головой – потому что я такая милая.

Жаль, что я не догадалась спросить у бедняжки дорогу, прежде чем вырубить ее. Этот дворец – настоящий лабиринт, у каждого дверного проема стоят суровые, закованные в серебряные латы стражники, известные как Торны^[12], а в коридорах постоянно снуют служанки с безучастными лицами, следящие за тем, чтобы все острые грани были идеально отполированы.

Это похоже на сверкающий трофей, которым Тирот явно очень гордится. Чтоб ему провалиться.

Темноволосая женщина в таком же одеянии, как у меня, спускается по лестнице, сверкая серебром, и ее глаза расширяются, когда она замечает меня.