Онлайн книга «Когда родилась луна»
|
Мысли путаются. Уверена, что он смотрит на меня с едва скрываемой яростью в глазах, словно я жук, которого он хочет сжечь. Уверена, что сейчас он оформит свои калечащие мысли в слова, которые чудовищными кулаками сдавят мне горло. Я буду чувствовать себя маленькой, слабой и такой невероятно молчаливой, а мой язык станет слишком неповоротливым, чтобы говорить. Наступает долгое молчание, и я замечаю, что одна моя дрожащая рука сжимает метелку, а другая тянется к кинжалу, который я засунула в глубокий карман своей юбки. — Ты опоздала, Айда. Чужое имя режет слух. Напоминает, что я не сестра Тирота – по крайней мере, в данный момент. Я не та, кто отнял у него мать. Не та, кого он ненавидит еще с тех пор, когда я была слишком мала, чтобы ненавидеть его в ответ. Или даже понять. Я заставляю свои пальцы ослабить хватку на оружии, которое обещала не использовать, вытаскиваю руку из кармана и сжимаю в кулаке ткань юбки. — Прошу прощения, сир. – Я опускаюсь ниже, желая, чтобы мое сердце перестало колотиться так сильно. – Я проспала. Больше такого не повторится. У меня перехватывает дыхание, когда его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя меня посмотреть в его жестокие беспощадные глаза. Один зеленый, как у Махи. Второй – абсолютно черный, прямо как бездна его гниющей души. Его черные волосы наполовину собраны сзади, а остальные свободно свисают вокруг плеч, доходя до локтей. Его борода, как всегда, украшена тройкой бусин. Прозрачная. Коричневая. Красная. Он крупнее, чем я помню: на две головы выше меня и почти такой же широкий в плечах, как Каан. В его облике чувствуется едва скрываемый хаос, контрастирующий с его безупречным серебристым одеянием. — Что ж. Приятно, что ты, наконец, появилась, – говорит он с тем пронзительным спокойствием, которое всегда заставляло меня представить себя истекающей кровью от ножевой раны, о которой я и не подозревала. – Скажи мне, Айда. Ты думаешь, что вынашивание моего бастарда дает тебе определенные… привилегии? Мой разум пустеет так быстро, что, кажется, земля уходит из-под ног. Как будто весь дворец только что оторвался от зубчатого горного ландшафта и теперь раскачивается из стороны в сторону, пытаясь решить, в каком направлении ему падать. И что мне на это ответить? — У меня есть ребенок. Наследница, какой бы неуправляемой она ни была, – выдавливает он из себя, как будто у него на языке вертится огненный шар разочарования. – Мне не нужен еще один, и моя терпимость к твоему состоянию исчезнет, как только ты перестанешь быть полезной. Мои внутренности завязываются в узел, слова застревают в распухшем горле. — Я… Конечно, сир. Прошу прощения. И благодарю вас. — За что? — За вашу терпимость. Определенно, я выбрала не ту служанку. Между его бровей пролегает морщина, но она разглаживается, когда пергаментный жаворонок порхает рядом, и быстро возвращается, когда эта гребаная штуковина опускается между нами и прижимается к моей груди. Мое сердце падает так быстро, что чуть не вываливается из задницы. — Это необычно, – говорит он в своей леденящей душу манере, хватая жаворонка и не сводя с меня глаз, пока разворачивает его, а мой пульс бьется в одном ритме с моими стремительными мыслями. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. — Я… Он размахивает им, брови взлетают к линии роста волос. |