Книга Когда родилась луна, страница 241 – Сара А. Паркер

Здесь он не может нас коснуться.

В прошлый сон Каан встал на колени, снял кулон и протянул его мне. Он назвал его своим мальмером и сказал, что прошел весь путь до Гондрага, чтобы найти чешую Ахры – Великой Серебряной самки саберсайта, – и сделать светлую половину. Он сказал, что Ахра пришла к нему во сне с четким посланием: если он не сможет достать чешую из ее гнезда, то он недостоин той любви, которую мы разделили. Что у него не хватит сил противостоять самым серьезным испытаниям, которые встретятся на нашем пути.

Но Каан сделал это. И выжил.

Поэтому я цепляюсь за его мальмер и надежду, которой Каан служит, даря ему свою любовь, даже когда мы не лежим на простынях нашего тюфяка или в нашем особом месте. Я цепляюсь за него и каждым ударом своего сердца молю Творцов позволить нам эту любовь. Больше всего я молю их о том, чтобы Каан был в безопасности.

Жил.

Дышал.

Я уже так много потеряла. Мысль о том, что могу потерять и его…

Ломает меня.

Резкий звук выталкивает меня из сна, скользящего по сознанию, словно масло. Сон такой глубокий и тихий, что тело кажется неподвижным, как камень.

Я пытаюсь найти путь к реальности, убаюканная стуком дождя по стеклу, закрывающему отверстие в крыше. Застонав, глубже зарываюсь носом в мозолистое средоточие тепла, обхватывающее мое лицо, приятная тяжесть на талии расслабляет.

Спокойствие.

Еще один раскат грома разрывает воздух, вспышка света озаряет мои веки. Тяжесть перемещается, рука скользит по ребрам, прижимая меня ближе к плотной стене дыхания, пульсирующего тепла…

Он все еще здесь.

Я резко открываю глаза, и дыхание перехватывает. Оглядываю куполообразную комнату, которую так полюбила, – драконы, вырезанные на округлых стенах, едва видны в тусклом штормовом свете.

Шумное дыхание обдает мое ухо, дрожь пробегает от основания позвоночника до кончиков пальцев ног, и я прихожу к выводу, что это не сон. И не воспоминание, сдавливающее грудь.

Огромное тело, прижавшееся к моему позвоночнику… Мускулистые ноги, переплетенные с моими… Горячее дыхание на моей коже…

Сердце начинает биться чаще.

Реально. Все это реально.

Я набираю полные легкие воздуха с ароматом сливок и расплавленного камня. Медленно выдыхая, погружаюсь в свои пропитанные алкоголем воспоминания о наших поцелуях на вершине столба. Сумрачное переплетение залитых лунным светом изгибов и завихрений. Смех, разрывающий грудь. Терпкий вкус Дыхания мунплюма на моих губах.

Я помню, как хлестал дождь, как я схватила Каана за руку и потащила его по эспланаде. К берегу.

Через джунгли – вверх по витой лестнице.

Помню, как он предоставил мне уединение, которого я не хотела, пока переодевалась в ночную сорочку. Помню, как забралась под простыни, а потом страстно желала, чтобы он заполз ко мне и обнимал, пока я не засну, как он делал с Эллюин, – чувствовала, как мое честно заработанное в Скрипи преимущество исчезает, подобно цветку, вырванному из горшка. Потому что выпивка, смех и любовь, очевидно, превращают меня в гребаную идиотку.

Приходится прилагать усилия, чтобы не застонать от осознания того, что я отправила это внезапно настигшее меня желание в окно, как выбросила в Лофф железную манжету после того, как Каан снял ее.

Сильна задним умом и все такое. Хотя мне трудно найти в себе настоящее сожаление. Не при мысли о том, как я засыпала, пока Каан гладил меня по волосам, напевая успокаивающую мелодию.