Книга Когда родилась луна, страница 238 – Сара А. Паркер

Нет, пока ты не отвернешься.

Я словно заново наблюдаю за тем, как Слатра рассыпается на части, чувствую ноющую боль в груди, когда осколки разлетаются, стоит Слатре обрести столь прочную форму.

Но моя надежда – это пламя, которое никогда не погаснет. Не тогда, когда дело касается Рейв. Она может утопить меня в Лоффе, а я все равно буду гореть, как солнце.

Откинувшись назад, я прислоняю голову ко льду и закрываю глаза.

— Они закрыты для тебя, Рейв…

Маленькие трепещущие существа роятся у меня в груди, пока я гадаю, к лучшему это или к худшему.

Сломается все или восстановится.

Желающий.

Любящий.

Я чувствую ее присутствие раньше, чем слышу голос, волоски на руках встают дыбом, когда ее губы касаются мочки моего уха – легкие, как перышко, – я почти уверен, что мне это показалось. Но затем она запускает руки в мою бороду, наклоняя мою голову набок.

Ее губы прижимаются к моей шее, извлекая хриплый звук из глубин моей груди, – поцелуй настолько чувственен, что я понимаю: это не сон.

— Ты здесь, – бормочу я, и меня пробирает дрожь. Как будто я только что изгнал призрака из своих костей и выпустил его на свободу, сняв с груди часть тяжести, которая давила на меня грузом слишком реальных снов.

И никогда не являвшихся таковыми.

— Еще, – умоляю я, когда следующий поцелуй прижимается к месту чуть ниже уха.

К щеке.

К уголку рта.

— Куда теперь? – спрашивает она неуверенно. Даже нервно.

Как будто стоит на зыбкой почве.

— Веки.

Она целовала их, когда думала, что я сплю. Из всех вещей, по которым я скучал на протяжении многих фаз своей жизни, этого мне не хватало больше всего.

Слышно, как она сглатывает, прежде чем потянуться так близко, что ее выдох щекочет мне ресницы. Ее губы прижимаются к моему левому веку, затем к правому – словно теплый, мягкий подарок от самих Творцов.

Мой следующий вдох дрожит больше, чем мои колени.

Еще одна вспышка пламени согревает кожу…

Рейв замирает, и я слышу, как ее сердце пропускает удар, пока мое разрывается на части.

Она прячется…

Я крепко зажмуриваюсь, и она расслабляется еще до того, как пламя гаснет.

— Ты удивительно умеешь держать слово, сир.

— Я унесу его с собой в могилу, Лунный свет.

Я чувствую, как Рейв расплывается в улыбке, и слышу, как вдалеке кричат, хлопая крыльями, выпускающие пламя саберсайты.

— Считай до десяти, – шепчет она мне в шею. – А потом найди меня под луной.

Что?

Я протягиваю руку, чтобы обхватить ее за талию и притянуть к себе, но нахожу только воздух.

Внутри все сжимается, кровь вскипает.

Я оглядываюсь по сторонам, но Рейв исчезла – даже движение тумана не подсказывает, куда она ушла.

– Лунный свет!

Это имя отскакивает от стен, как брошенный камень, пока я верчу головой то вправо, то влево.

— Ты не считаешь, – укоряет она издалека, и я вздыхаю, сжимая руки в кулаки. Разжимаю их. – Ты делаешь это в уме?

— Два,– выдавливаю я, качая головой.– Четыре-шесть-восемь…

— Ты отвратительно считаешь.

— Десять.– Я бросаюсь вперед, бегу сквозь клубы тумана.– Спой мне песню, Рейв. Дай мне что-нибудь реальное, за чем можно погнаться.

Пожалуйста.

Ничего не слышно, пока я пробираюсь по одной тропинке за другой, но потом до меня доносится ее голос. Мелодия проникает в мое сердце шелковистыми нотами, которые одновременно ранят и успокаивают.