Книга Когда родилась луна, страница 242 – Сара А. Паркер

Хотя…

Мой разум цепляется за самые смутные обрывки воспоминаний. Голос Каана у моего уха, когда я погружалась в забытье. Что-то о… болезненной правде, которую я должна знать?

Творцы.

Я не хочу этого.

Еще одна вспышка молнии наполняет комнату статической энергией, от которой волосы у меня на руках встают дыбом.

Каан ворчит, сдвигаясь с места, и я, воспользовавшись моментом, поворачиваюсь в его объятиях, пока не оказываюсь лицом к нему, и от вида его беззащитного, спящего перехватывает дыхание. Я тут же жалею, понимая, что надо было просто встать и уйти, не оглядываясь.

Его черные волосы, вчера собранные в небрежный пучок, сейчас растрепались, пряди рассыпались по лбу, и мне хочется оставить на нем дорожку из поцелуев.

Я подношу пальцы к его красивым губам, притворяюсь, что касаюсь их. Притворяюсь, что провожу пальцами по бороде, а затем касаюсь длинных черных ресниц.

Видимо, мне нравится мучить себя, потому что я опускаю взгляд еще ниже.

Каан без рубашки, его тело так рельефно под вспышками молний, превращающих выпуклые мышцы в произведение искусства, испещренное слишком большим количеством бледных шрамов, чтобы их можно было сосчитать. Грубо высеченный.

Настоящий.

Красивый.

В голове всплывают некоторые воспоминания, которые нахлынули на меня с тех пор, как я чуть не погибла от удара по голове в кратере, и я хмурюсь…

Ни в одном из них он не был так покрыт шрамами.

Трудно представить, что он выжил после некоторых из тех ран, которые, очевидно, получил за время, что мы были в разлуке, и этот каменный орган в моей груди сжимается при мысли о нем, свернувшемся на диване со вспоротым нутром, окоченевшем и безжизненном.

Бледным.

При мысли о том, что я проснусь рядом с ним, прижму его к себе, чтобы укутаться его теплом, но обнаружу, что тепла уже нет и он так же холоден, как наша маленькая снежная пещера, а его глаза вовсе не закрыты: они широко открыты и не моргают, как бы сильно я его ни трясла.

Как бы ни кричала на него.

Как бы ни умоляла.

Так же, как я умоляла Фэллон.

Я не могу этого сделать. Я не могу потерять кого-то еще.

Именно поэтому мне нужно свалить отсюда. Сейчас.

Я снова смотрю на его ресницы, представляя, как наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать их – нежно и медленно. Представляю, как утыкаюсь носом в его шею, вдыхая его запах. Представляю, как прижимаюсь лбом к его лбу, говорю ему три слова, которые, как я знаю, Эллюин чувствовала всеми фибрами своего существа, запечатлеваю прощальный поцелуй на его щеке…

Иди, Рейв.

Сердце сжимается от мучительной боли, когда я отвожу взгляд, убираю его руку в сторону и сажусь. Я погружаюсь в себя и начинаю избавляться от всех теплых, блестящих слоев памяти, которые могли бы вызвать у меня желание остаться и пережить этот сон прошлого снова, и снова, и снова.

Вечность.

Рука Каана обхватывает меня за талию, возвращая в настоящее. Он с силой прижимает меня к своей груди, заключая в объятия.

– Что…

— Аврора все еще цветет, – бормочет он мне в затылок, его голос хриплый ото сна.

Несмотря на то, что я хмурюсь, мое тело подстраивается под него, словно мы созданы друг для друга.

Чтобы двигаться вместе.

Любить.

— Ты не можешь этого знать, – усмехаюсь я, и еще одна молния озаряет комнату.

— Так и есть, – говорит он, устраиваясь рядом со мной так, будто намерен снова заснуть. – Ты просто не видишь из-за облаков.