Книга Ледяное сердце эриды, страница 94 – Цитианка

— Скажи честно, — продолжает, — а если бы выбирать пришлось… вот прям на грани, между тем, чтобы голодать или грызть нашу человеческую корку, что бы выбрала? Только не ври про свой ледяной иней — мне любопытно, что там за пределом этого твоего «мне не нужно».

— Ты не понимаешь, — отвечаю без раздражения, скорее устало, — мой организм устроен иначе. Ваша еда для меня не просто невкусна — она бесполезна. Не насытит, не даст сил, не спасет от голода. Если выбирать между вашим хлебом и инейным голодом, я все равно выберу голод.

Теоден отклоняется назад, поворачивает в руке кружку, будто взвешивает мой ответ. В глазах — то ли уважение, то ли настороженность, но ирония никуда не уходит.

— Вот оно как. Значит, никакого хлеба, никакой браги, ни даже жгучей похлебки из корней? Только эмоции, — усмехается, разламывает хлеб пополам, крошки сыплются на колено. — Вот теперь я понимаю, почему вас так боятся. Мы зависимы от пищи, а вы — от страха. Немного нечестная игра, эрида.

Он бросает последний кусок в костер, жмет плечами, будто соглашается: правила твои, твоя биология, мне бы с этим не свихнуться до утра.

— Свое насыщение ты уже сегодня получила, так что, думаю, ночь переживешь.

— Поражаюсь твоей щедрости, — отвечаю сухо, позволяю себе короткую насмешку. — Не каждый день мне предлагают выжить на честном слове и чужих остатках. Спасибо за великодушие, командир.

Поджимаю под себя ноги, устраиваюсь у костра так, чтобы не чувствовать сырой земли. Теоден отхлебывает из своей кружки, морщится — судя по запаху, пьет что-то крепче воды.

Этот человек близок к принцу, значит знает о нём больше, чем кто-либо из людей рядом. Внутри появляется мысль: можно бы осторожно узнать у него о самом Каине.

Словно невзначай, переводя взгляд с огня на Теодена, решаюсь:

— Скажи, всегда ли твой принц такой?

— Такой — это какой?

— У него в голове будто список дел. Всегда все под контролем, каждый шаг по порядку, ни одной ошибки, ни сдвига в сторону. Все по схеме отмечено. Не устает от этого? Или он такой только со мной?

— Каин? — Теоден чуть улыбается, опирается локтем о колено, поворачивает в руке кружку. — Он не умеет по-другому. Сколько себя помню, все у него идёт по плану. Даже в детстве — сначала спрашивал, кто с кем дерется, потом решал, за кого вступиться. Списки у него в голове давно, эрида, не из-за тебя. Просто теперь пунктов стало больше. Он не умеет иначе.

Командир вздыхает, взгляд становится на секунду отстраненным, будто вспоминает что-то своё.

— Знаешь, сколько раз я ему говорил: попробуй оставить хоть один пункт без галочки, поживи без плана? Бесполезно. Он держится за порядок так, будто это единственное, что не уйдет у него из-под ног. Так что, если хочешь сбить его с толку — сделай что-то, чего он не ждал. Только не удивляйся, если после этого порядок станет ещё строже.

Я чуть наклоняю голову, будто изучаю его, но внутри отмечаю новую деталь:

— Принц хорошо прячет эмоции. Слишком хорошо. Первый человек, которого я не могу прочитать. И если Каин смог спрятаться, значит, на конклаве может оказаться и другой, кто скроет свои эмоции не хуже. Кто-то, кого я не прочту. Тогда все, ради чего меня везут, — зря. Я не смогу отличить правду от лжи, не узнаю, кто на чьей стороне.