Книга Ледяное сердце эриды, страница 92 – Цитианка

Я смотрю в мутную воду — волосы, растрёпанные после дороги, свисают по щекам, пряди сбились, сбежали из-под капюшона, местами спутались и теперь кажутся ещё белее на фоне осенней сырости. Лицо бледное, острое, фиолетовые глаза отражаются двойным бликом в спокойной воде. Чужая тень в чужом доспехе.

Бросаю взгляд на Каина, смотрю как он моет руки, потом проводит ладонью по лбу, откидывает волосы с лица. Он делает это медленно, вода скользит по пальцам, капли остаются на скулах, исчезают в тёмной щетине. Движения точные, почти ритуальные, но за этим спокойствием — неослабевающее напряжение. На какое-то мгновение он задерживает руку у виска, линия рта сжимается, лицо становится резче, как будто боль накатывает волной и приходится перехватывать дыхание, но когда наши взгляды пересекаются, он ненадолго замирает.

Теоден, следивший за этим молча, внезапно делает шаг ближе, ловко выуживает флягу из перемётной сумки и протягивает её Каину.

— Взял с собой, думал, в дороге пригодится.

Принц принимает её, неспешно отвинчивает крышку, и в воздух тут же выплёскивается резкий запах свежих трав. Он делает короткий глоток, морщится, будто вкус слишком крепкий, затем задерживает флягу в руке, не спеша закручивать крышку. Только после этого, наконец, выдыхает и возвращает её Теодену.

— Спасибо, — коротко бросает он, и только в этом слове вдруг слышится настоящая усталость.

Я наблюдая за ним. Не могу ощутить его эмоции, но достаточно одного этого взгляда, чтобы понять, сейчас он не принц, не стратег, не контролёр, а просто человек, который, возможно, уже слишком давно не отдыхал. Мне остаётся только хмыкнуть про себя: знать, что у принца трещины пошли не только в словах, но и в теле — полезно.

* * *

— Серьёзно? Ты тащил с собой эту цепь, чтобы приковать меня к дереву?

Я сжимаю пальцы на ремне, бросаю взгляд через плечо, будто ищу подтверждение на его лице, что это всё, просто ещё один элемент контроля, а не старая паранойя.

Каин не отвечает сразу. Он спокойно осматривает замок, защёлкивает кольцо на цепи. Его рука уверенно скользит по металлу, проверяя каждое звено, будто в этом нет ничего личного.

— Это не обсуждается. Достаточно одной мысли, чтобы ты решила, что ночной лес — лучшее время расправиться со мной или с Теоденом.

Он бросает короткий взгляд, как холодный факт: между нами все ещё пропасть, и ни один поход не сблизит нас настолько, чтобы можно было доверять без страховки. Я сглатываю раздражение, провожу ладонью по руке, ощущаю, как цепь тянет плечо к земле.

— Боишься до сих пор? — бросаю с насмешкой, пытаясь пробить его броню. — Неужели принц Веларрона не спит без цепей даже среди тех с кем заключил сделку?

— Принц Веларрона спит с открытыми глазами. И никогда не забывает, с кем делит ночь.

Я коротко усмехаюсь, позволяю себе повернуться к костру. Жар не греет, броня сковывает, но цепь напоминает: я по-прежнему не часть их мира.

Теоден подходит ближе, в руках жестяная кружка.

— Все честно, эрида. Он ведь мог и кандалы принести, если бы хотел сделать хуже.

— Я привыкла к худшему, — отзываюсь спокойно, выпрямляясь и вытягивая ноги, чтобы хоть немного избавиться от ощущения оков на лодыжке. Цепь дребезжит, будто подтверждая: свободы здесь не больше, чем в том кресле, к которому меня приковывали.