Книга Ледяное сердце эриды, страница 53 – Цитианка

— Слушай, если Элмор решит, что это наши подожгли? И никакого брака с принцем не будет, — он говорит негромко, почти шёпотом, будто сам не верит в то, что повторяет догадку. — Принцесса взбесится, Его Высочество на Совете будет рвать и метать. Ты понимаешь, что это значит?

Второй фыркает:

— Да кто на своей же земле подставляться станет? Нет, не наши. Если союз нужен, никто бы не рискнул прямо под носом у Его Высочества. Это не война, это провокация. Я думаю, что это королева Териона — Майриса устроила, чтобы не дать Элмору договориться с Веларроном.

Я не двигаюсь, слушаю разговор за стеной.

Значит, союз.

Внутри все собирается в единый узел: пожар на Элморском корабле, обсуждение провокации, страх перед срывом союза. В этих деталях нет ничего для меня личного, только последовательность фактов. Значит, Терион враждует с Веларроном, а союз с Элмором для них попытка перехватить преимущество. Принц собирается жениться на принцессе Наэль и для них это возможность получить поддержку в войне. Власть, договоры, обмен обещаниями, новые границы на карте. А между делом — хладоносец в цепях, на случай, если кому-то нужно будет доказательство, что принц способен держать на поводке даже то, чего остальные боятся. Или, если понадобится показательное чудо, ради которого я должна буду «сломаться» и заплакать в нужный момент.

Снаружи, гул нарастает: во дворе вдруг срывается чей-то крик, слышен топот сразу нескольких пар сапог.

— Там, у сарая! Не дай уйти!

Следом слышен лязг металлических кольчуг, сдавленное «Держи его!» Звук быстро удаляется, но напряжение остаётся висеть в воздухе. Во дворе явно кого-то ловят, то ли беглеца, то ли стражник просто пытается показать рвение. Несколько секунд слышен глухой гомон, потом всё затихает.

Я сижу в кресле, слушаю, как где-то снаружи кипит суета, а меня это не касается.

Сколько себя помню — я охотилась. Жертвы всегда бежали, рвались, царапались. Бывали те, кто падал на колени сразу, без попытки вырваться, но это было не покорство, а ступор от страха. А тут идёт ко мне сам. Становится на колени, не отводит взгляда. Мужчина зрелый, крепкий. Глаза ясные, голубые, под густыми светлыми бровями. Рубашка расстёгнута у шеи, мозолистые пальцы всё время одёргивают ворот, как будто ткань мешает дышать. Я замечаю это, пока Каин ровным голосом объясняет, что именно от него требуется. Сам привёл. Добровольную жертву.

Нет, я не собираюсь его осушать. Хотя мысль — сделать это прямо на глазах у принца чертовски манит. Показать ему, кого он держит в цепях. Каин хочет видеть во мне человека? Я могу показать чудовище. Утром, когда я проснулась, подумала, что после ночного пожара он не придёт. Забудет, переложит всё на кого-то другого, будет слишком занят или слишком зол, чтобы думать о моём состоянии. Но нет — пришёл.

Каин делает шаг ближе, молча отстёгивает скобу на моей правой руке и не торопится отходить, будто намерен проследить за каждым моим движением. Встаёт напротив, чуть развернув плечи, пальцы крепко лежат на рукояти меча, готов в любой момент рвануть и остановить меня, если переступлю черту.

Наконец протягиваю руку к шее мужчины, движение даётся с усилием. Разжимаю пальцы медленно, заставляя их подчиниться. Когда касаюсь его кожи, он вздрагивает — не то от испуга, не то от холода моей ладони. Вдыхаю его тревогу медленно, будто проверяю вкус. Тёплая, плотная волна имфириона проходит через ладонь, поднимается выше, наполняет грудь. Иней начинает таять и тонкими нитями испаряется с кожи.