Книга Ледяное сердце эриды, страница 51 – Цитианка

Когда последний узел затянут, выпрямляюсь, отбрасываю мокрые волосы назад и встречаю взгляд принца. Я ищу в нём хоть что-то: удивление, разочарование, удовлетворение, но, как всегда, утыкаюсь в безмолвие. Его эмоции для меня закрыты.

Стражник коротко кивает на кресло. Ну конечно. Искупали, теперь можно и в «кроватку». Проклятое кресло. Я уже и не помню, когда в последний раз просто лежала, кажется, даже тело успело забыть это ощущение, когда можно раскинуться на чём-то мягком, почувствовать хоть слабую тяжесть, уходящую вниз. Здесь всегда только эти жесткие края, ремни, спинка, которую никак не примешь под себя.

Двигаюсь к креслу, не торопясь. Хочется хоть немного отсрочить момент, когда снова придётся стать частью этой конструкции. Краем глаза замечаю, как Каин следит за тем, как я медленно опускаюсь в кресло. Спина касается холодной обивки, пальцы привычно находят подлокотники, тело само подстраивается под ремни. Позволяю стражнику приковать меня. Металл царапает кожу, одежда тут же собирается складками под запястьями.

— Оставь нас, — бросает принц, когда тот заканчивает с последним креплением.

Стражник, будто только и ждал разрешения исчезнуть, торопливо выходит, прикрывая за собой дверь.

Я смотрю прямо на принца, не моргаю, позволяю себе короткую усмешку, в которой больше усталости, чем злости.

— Думаешь, если загнать меня под горячий душ, иней оттает? Можешь водить меня в ванну хоть каждый час. Это ничего не изменит. Тепло для меня, это не вода и не одежда. Я не согреюсь, пока не насыщусь, а чем я питаюсь, ты и так знаешь. Если ты не позволишь мне… накормить себя, то будешь наблюдать, как я замерзаю. Сначала медленно. Потом быстрее, пока не перестану видеть и дышать. И когда в этом кресле останется только ледяная оболочка, вот тогда ты и попробуешь выцарапать из меня слезу. Может, твой алхимик подскажет, как выдавить чудо из мёртвого тела.

Каин молчит слишком долго, чтобы это было просто равнодушие. В его взгляде ни толики волнения, ни попытки отвести глаза. Только задумчивость, от которой по спине ползёт раздражение. Он не торопится отвечать, несколько секунд держит паузу, словно решает вопрос не здесь, а где-то глубоко в себе.

Я не понимаю его. Он сам говорил, что не хочет моей смерти, зачем тогда держит меня на одной воде, будто надеется, что я питаюсь эмоциями из воздуха. Если бы все было так просто, наш род не оказался бы на грани вымирания. Эриды умеют улавливать эмоции, иногда даже без прикосновения, но это не питание, а только дразнящий запах. Как вдохнуть дым, не проглотив огня. Для настоящего насыщения необходим прямой контакт. Может, ему это и нужно: чтобы я мучилась, пока не стану совсем прозрачной, безвольной, безопасной. Или это способ заставить меня просить, просить вслух.

Он наконец выдыхает, чуть сдвигает брови:

— Объясни. Что тебе нужно на самом деле, чтобы вот это всё остановить? — Он чуть склоняет голову, взгляд цепляется за мой, молчит секунду, будто сам не верит, что задает такие вопросы.

Я всматриваюсь в него, пытаюсь понять, это новая игра или реальный вопрос. Каин и правда не знает? Неужели те, кого он пленял до меня, не питались или он просто никогда не смотрел на них? Бросал эрид, оставлял на волю Рогнара и больше не возвращался к ним?