Книга Ледяное сердце эриды, страница 52 – Цитианка

— Мне нужен человек, — произношу медленно. — Настоящий, живой, в состоянии сильной эмоции. Я должна коснуться… шеи. Просто находиться рядом недостаточно. Я могу чувствовать, но не насыщаться. После этого… человек остаётся жив. Вот что тебе нужно знать.

Я вижу, как он вслушивается в каждое слово, будто старается уложить это внутри себя. Молчит ещё дольше, словно взвешивает риск, прокручивает варианты. Я ловлю движение его плеч — резкое, сдержанное. Никаких лишних эмоций на лице, только работающая мысль.

— Хорошо, — произносит наконец, — скоро ты получишь… пищу.

Я чуть наклоняю голову, усмешка на губах становится чуть шире, будто я оцениваю новую игру.

— Сам приведешь? Или накормишь меня своей ненавистью?

Он на секунду прищуривается, уголки губ едва приподнимаются в жёстком подобии улыбки.

— Поверь. Моей ненависти хватит, чтобы накормить целый отряд эридов. Но пока ты здесь — не рассчитывай даже на это. Получишь ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть. Не больше. После, всё продолжится, как было. Ты понимаешь меня, эрида?

— Я понимаю тебя, принц и знаю цену твоей заботы.

В его взгляде появляется та самая тень усталой злости, которая всегда следует за каждым нашим разговором. На этот раз он даже не старается скрыть её.

— Жди. Утром к тебе приведут пищу. Постарайся… — он бросает короткий взгляд на мои руки покрытые инеем, потом снова возвращается к моему лицу, — не замёрзнуть до этого.

Он выходит, закрывая за собой дверь чуть сильнее, чем требует ситуация, замок щёлкает глухо. Я не двигаюсь. Остаюсь в кресле, ощущая, как с каждым мгновением дыхание становится тише, а тело тяжелеет под навязанной одеждой. Все, что было раньше, сужается до одной точки: ждать, сколько прикажет принц, и брать ровно столько, сколько он даст.

И я жду.

Просыпаюсь резко, во круг темно. Несколько секунд не могу понять, что именно выдернуло меня из сна. Прислушиваюсь, отмечая каждую деталь. За стеной шумят, кто-то суетится. Звенят доспехи, сапоги быстро цокают по каменной дорожке, раздаётся сдержанная ругань и короткие приказы, иногда кто-то смеётся — смех резкий, нервный, совсем не к месту.

— Горит, слышишь? Прямо у пристани, — голос за стеной сиплый, охрипший.

— Какой корабль? Не мог же сам вспыхнуть…

— Элморский. Корабль её высочества.

Слова проникают сквозь полусон — «горит», «Элморский корабль», «её высочества».

— Не иначе, терионцы. Так бы просто не загорелся, сам подумай.

— Молчи, идиот. За такие слова головы летят.

— Она уже знает? — тихо, почти испуганно.

— Принцесса? Думаешь, её не предупредили? Уже на ногах, скорее всего. Его Высочество с ней, сам видел — не спал всю ночь.

Элморский корабль. Пожар у самой пристани. Внутри вспыхивает короткая догадка: может, кто-то из наших все же пересек границу? Помнится, Ривен ещё на Совете предлагал сжечь корабли — «пусть собирают дерево, а мы спалим все дотла». Тогда Верховный оборвал его одним словом, но у Ривена хватило бы упорства ослушаться. Но я до сих пор не знаю, что с ним. После той ловушки, где его усыпили, всё оборвалось. Жив ли он? Или его уже давно нет и он теперь лежит в одной из ям у человеческих стен?

Я приподнимаюсь чуть на локте, цепи звякают о край кресла. Смысла дёргаться нет, движения по-прежнему стянуты ремнями, всё тело затекло за ночь. Снова прислушиваюсь к голосам за дверью: