Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 65 – Цитианка

— Каин! — кричу я в туман, голос уходит вперед и быстро глохнет между деревьями.

Я бегу дальше, задевая ладонью мокрую кору, перепрыгивая через корни и низкие камни. Сердце колотится все сильнее, подгоняя меня быстрее любой мысли.

Раньше мне нравилось быть одной. Мне казалось, что привязанность делает слабой, что ждать кого-то унизительно, что нуждаться в чьем-то присутствии могут только люди. Сердце, которое не билось, не могло по-настоящему страдать, а холод внутри казался надежной броней, защищающей от всего лишнего. Я жила так долго, что начала принимать это за правильную форму существования.

Но теперь все изменилось. Теперь без Каина это место стало невыносимым. Без него туман уже не просто туман, а клетка, сжимающаяся вокруг меня с каждым мгновением. Я терпела этот мир только потому, что он был рядом. Можно было спорить, молчать плечом к плечу, чувствовать его тепло. А сейчас каждая секунда в этой пустоте тянется, как ледяная вода, заполняющая легкие, и я бегу, кричу, ищу его след, потому что без него здесь не остается ничего, кроме бесконечного ожидания, которое медленно разрывает меня изнутри.

Я резко останавливаюсь посреди тропы и несколько секунд просто стою, тяжело дыша. В реальном мире я бы уже давно нашла его. Я бы закрыла глаза, сосредоточилась на тонкой нити имфириона, тянущейся от Каина. Я бы различила ее среди сотен других — по вкусу его решимости, по запаху его ярости, по тому, как она всегда пульсировала сильнее, когда он думал обо мне. Я бы шла на этот след, не сбиваясь, даже сквозь Запредельный лес или снежные бури Луциора, потому что умела читать чувства, как открытую книгу.

Но здесь, за Гранью, все иначе. Я стою неподвижно, напрягая каждый нерв, пытаясь уловить хоть малейшее колебание воздуха, хоть слабый отголосок тепла. Ничего. Полная, оглушающая тишина внутри.

Я медленно опускаюсь на колени, вдавливая пальцы в мокрую землю, и закрываю глаза.

— Каин… — шепчу я уже без крика, и голос звучит хрипло и сломано. — Ты даже не представляешь, насколько здесь тяжело без тебя. Я привыкла терпеть это место, привыкла к этому бесконечному серебристому ничто, где нет ни настоящего утра, ни настоящей ночи, где все кажется одинаковым и бесцветным, но пока ты приходил, это было выносимо.

Я замолкаю, сглатывая сухой ком в горле, и вскидываю голову, смотря на крутой склон, уходящий вверх сквозь редкий туман. Искать Каина внизу бессмысленно. Если я не чувствую его, значит мне нужно подняться выше, откуда будет видно дальше, чем с этих душных троп.

Вытираю мокрую ладонь о белоснежный плащ, перевожу дыхание и иду дальше.

Склон оказывается круче, чем виделся снизу. Земля мокрая, местами осыпается под сапогами, между камнями тянутся толстые корни, за которые приходится хвататься, поднимаясь руками. В реальном мире я бы взобралась сюда без труда, даже не сбивая дыхания, потому что Орвин с детства гонял меня по склонам Гранного Пика, вбивая в тело выносливость так же жестко, как вбивал в голову правила боя. Но этот мир вытягивает из меня силу. Уже почти на самом верху, земля под ногами вдруг уходит вниз, носок сапога соскальзывает с влажного склона, и я резко подаюсь вперед, не успевая даже выругаться как следует. Ладонь больно проезжает по сырой земле, колено ударяется о камень, а потом пальцы судорожно вцепляются в выступающий из почвы толстый корень, и только это останавливает меня, не давая покатиться дальше вниз. Несколько секунд я просто висну в этом неловком полупадении, тяжело дыша и чувствуя, как сердце колотится уже не от бега, а от злости, боли и унижения.