Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 247 – Цитианка

О королеве Селине писали особенно много, ибо даже в поздние годы не находилось человека, способного смотреть на нее равнодушно. Как королева она не осталась молчаливым знаком мира между двумя народами, но быстро стала его живой опорой. Именно при ней в Веларроне появились первые открытые дома примирения для людей и эридов, первые общие лечебницы, и первые новые своды закона, защищавшие эридов как подданных. Она много ездила по городам и окраинам, являясь туда, где еще жили суеверие, обида и недоверие, и одним своим спокойным присутствием делала для нового порядка больше, чем иные советники долгими речами. А когда через два года после свадьбы королева родила наследника, весь Альверонд замер, ибо многие с тревогой ждали, каким окажется дитя союза эриды и человека, не станет ли оно новым знамением беды или новым чудом, которого мир не сумеет принять. Но младенец родился человеком, и лишь глаза его с первого дня сияли редкой, невозможной красотой — чистым аметистовым светом, унаследованным от матери. И даже самые суеверные смолкали, глядя на него, словно сама новая эпоха положила им на руки зримое доказательство того, что жизнь способна соединять то, что веками казалось несовместимым.

Ривен, тот самый беловолосый насмешник, о котором в народе ходило немало историй, остался в летописях фигурой почти легендарной еще при жизни. По воле короны он был назначен связующим между Луциором и Веларроном, к ужасу советников, к восторгу солдат и к постоянному внутреннему раздражению тех, кто считал, что дипломатия требует скучного лица и сдержанного языка. Но, как ни пытались его представить то грубияном, то дикарем, то неудобным героем, все записи сходятся в одном: именно он понимал обе стороны слишком хорошо, чтобы дать им снова скатиться в привычную взаимную ненависть. Позже в придворных записях рядом с именем Ривена все чаще стало появляться и другое имя — Лины Верн, сперва как имя служанки при королеве Селине, а затем уже как имя его супруги.

Об алхимике Рогнаре Маре писали с особой осторожностью, потому что ни одна летопись не решалась до конца сделать из него ни злодея, ни праведника. Слишком страшным было его прошлое и слишком важной оказалась его роль в спасении тех, кого он когда-то помогал губить. Именно его труды и открытия помогли Альверонду окончательно остановить Воронью хворь. Он же, по велению короны и по собственной упрямой воле, много лет работал рядом с эридами, помогая им учиться жить собственным имфирионом, не цепляясь за человеческие чувства как за единственный источник силы, и с каждым годом эта древняя нужда слабела, пока не стала для нового поколения эридов страшным воспоминанием о прошлом. Говорят также, к большому изумлению двора и к тайной радости всех, кто знал их обоих, что на склоне лет он все же женился на бывшей придворной поварихе Агнес Хейл. А завершив службу, он наконец ушел на заслуженный покой, унеся с собой не славу и не почести, а тихое уважение целого королевства, прекрасно знавшего, сколько жизней было спасено его поздним трудом.

О Теодене Остране летописцы неизменно пишут с особым теплом. У них с Эрис Рассел родилось трое детей, и все три раза судьба, к немалому изумлению самого Теодена, даровала ему дочерей, так что в старых письмах сохранилось немало шуток о том, как грозный воин и бывший командир личной стражи оказался окружен одними маленькими госпожами, вертевшими им куда увереннее любого совета. Со временем он окончательно оставил службу, предпочтя славе и строевому шуму жизнь рядом с семьей. Эрис же, не зная покоя и в мирные годы, продолжала разрабатывать новые механизмы, укрепления, способы связи и иные полезные технологии, которыми позже славился обновленный Веларрон.