Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 198 – Цитианка

Теоден косится на него, но кубок из руки не выпускает.

— Да что? — бросает он так же невозмутимо. — Ты хотел, чтобы я ей еще поклонился и поблагодарил за щедрое предложение сдать город по-хорошему?

— Такие вещи решаются не одним словом, — сухо произносит советник. — Это должно обсуждаться…

— Советом, — тут же подхватывает Теоден, не давая ему договорить, и коротко усмехается. — Конечно, советом. Как же иначе. Сейчас быстренько соберем всех, выслушаем три осторожных мнения, два трусливых, одно очень длинное и одно бесполезное, потом еще немного подумаем, пока эта эрида от скуки начнет ломать нам стены. Прекрасный план, Валден. Очень в духе совета.

Советник сжимает губы, но спорить дальше при Мирель не решается. Только поправляет рукав и отводит взгляд, всем своим видом показывая, как мало ему нравится то, что происходит.

Мирель наблюдает за этим с интересом.

— Вот видите, — говорит она. — Вы даже между собой не можете договориться, кому именно принадлежит право говорить за этот город. И после этого все еще хотите убедить меня, что способны им управлять. Можете ждать, — она переводит взгляд с Теодена на Валдена, потом на остальных, сидящих за столом. — Можете думать долго. День. Неделю. Сколько вам понадобится. Только за каждый такой день я буду забирать у вас людей. Ваш вид веками мучил нас ради слезы. Нас выставляли на площадях, резали, жгли, ломали, проверяя, есть ли в нас сердце. Нас называли хладоносцами, чудовищами, тварями, ошибкой природы. Мой народ жаждет расправы. И пока я еще удерживаю их от настоящей бойни, вам стоит ценить это куда выше, чем вы сейчас способны понять. Вы можете думать сколько угодно, но каждый день за ваши раздумья будут платить ваши люди. Мы уже показали, на что способны. Или вам еще нужна демонстрация?

Последние слова она произносит почти мягко, повернув голову к Грегору, будто из всех сидящих за столом ей вдруг становится интересен только он один. И в этот миг я понимаю, что она уже знает о камнях. Конечно знает. От всех за столом веет пустотой, приглушенностью, от Грегора, в отличие от остальных, тянется открытое человеческое напряжение.

Она смотрит на него, склонив голову. Грегор сперва просто замирает под этим взглядом, не понимая, что именно с ним происходит. Потом в лице у него что-то начинает меняться, словно по его коже проходится жар, а потом этот жар в одну секунду становится слишком сильным. Грегор резко тянет ворот камзола, дергая его у горла. На виске у него проступает пот, взгляд мутнеет, рот приоткрывается в рваном вдохе.

— Что с тобой? — резко бросает Теоден, уже подаваясь к нему.

Но тот его будто уже не слышит.

Советник встает так резко, что ножки стула скребут по полу, и делает шаг вперед и еще один, потом тяжело опускается на колени прямо у стола. Пальцы его дрожат, ладони скользят по полу, и через секунду он уже ползет к Мирель, глядя на нее снизу вверх, и в этой позе уже нет ничего от мужчины, сидевшего за столом минуту назад. Только унизительная, страшная покорность, вытащенная наружу чужой волей.

— Моя… — выдыхает он, задыхаясь и сбиваясь, подползая ближе. — Моя Верховная… Простите… я сразу… я сразу сделаю все как нужно… скажите только что… скажите, чего вы хотите…

Теоден резко стискивает кулак на столе. Я вижу, как в нем на одном и том же месте сталкиваются ярость, стыд и бессильное отвращение. Валден рядом каменеет всем лицом, и взгляд его становится таким острым, будто он готов воткнуть его в Мирель вместо клинка.