Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 190 – Цитианка

Я слышу это и понимаю, что он говорит об эридах. Дариан уже рисует в голове картину, которую я только что описала, где эриды выходят и начинают охоту на людей. И эта картина его не пугает.

Наоборот.

Он смотрит вниз так, будто ждет именно этого. Будто все, что происходило до этого было только подготовкой к чему-то большему. Его пальцы спокойно скользят по холодному камню подоконника, и в глазах появляется едва заметный блеск интереса. Дариан сейчас похож на человека, который устал от ровной, предсказуемой жизни, от спокойных дней и заранее написанных речей, и теперь ему нужно зрелище. Нужен размах. Нужна буря, чтобы почувствовать, что он действительно правит, что от его слов меняется мир.

— Если они осмелятся, — произносит Лиора, переводя взгляд на меня и задерживая его на моих связанных руках, — тогда они сами покажут свое истинное лицо. Люди увидят, кто стоял у них за спинами все эти годы, — ее губы сжимаются тонкой линией, и в глазах появляется холодное удовлетворение.

Я смотрю на нее и вдруг понимаю, что сейчас все наоборот. Не мы показываем лицо. Люди показывают свое. Они уже показали. На площади. Когда тянулись к моему платью. Когда кричали о слезах. Когда просили чуда, а через миг готовы были рвать. Они не ждали, пока их лишат пищи. Им хватило слуха о чуде, чтобы забыть про разум.

Снег внизу все еще кружится, площадь почти пуста, только стража все еще убирает тела, как будто выносят мусор после праздника. Вот оно, истинное лицо. Не клыки и не когти. Руки, которые хлопают в ладони, а через минуту требуют казни.

— Интересно, Элария, — произносит Дариан, не отрывая взгляда от площади, — успеешь ли ты насладиться этим зрелищем вместе со мной, или замерзнешь прежде, чем все начнется, — он поворачивает голову и смотрит прямо на меня, чуть склоняя ее, будто задает простой, почти дружеский вопрос.

— Я пережила ваш Золотой век, — отвечаю я, чувствуя, как губы едва шевелятся, — переживу и твое представление.

Он улыбается краем губ, будто услышал именно то, что хотел.

— Посмотрим, Элария Дарр. Посмотрим.

Я просыпаюсь от рывков. Кто-то трясет меня за плечи так настойчиво и нервно, будто боится остановиться. Глаза открываются с трудом, веки тяжелые, зрение плывет, камень подо мной холодный и жесткий. Пытаюсь вдохнуть глубже, но грудь будто сжата, тело не слушается, словно я слишком долго лежала без движения.

— Элария, — звучит рядом глухой, сдавленный голос. — Элария, ты меня слышишь?

Я узнаю Эзара не сразу, только по рукам, которые держат меня. Он пытается растереть плечи, спину, но от этого становится только хуже. Каждое движение отзывается болью, будто кожу царапают изнутри. Я дергаюсь, пытаясь отстраниться.

— Не так, — выдыхаю я слабым и хриплым голосом. — Больно.

Эзар наконец останавливается, и в этот момент в его взгляде я замечаю редкое для него чувство тревоги. Я опускаю взгляд, будто только сейчас начинаю понимать, что происходит. Мои руки лежат на коленях. Кожа на них покрылась тонким слоем инея, он тянется от кончиков пальцев вверх по ладоням, по запястьям и дальше к локтям. Я осторожно пытаюсь пошевелить пальцами, но они едва двигаются.

— Элария… — Эзар произносит мое имя почти шепотом, и я понимаю, что он тоже это видит.