Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 110 – Цитианка

Девушка замирает на секунду, потом опускает взгляд и жмет мешок с одеждой сильнее.

— Весь замок уже на ушах. Принц ищет виновного. Стража обыскивает башни, допрашивают всех, кто был на службе. Никого не выпускают. Говорят, Его Высочество велел, чтобы никто не покидал дворец, пока не найдут того, кто стрелял. Его самого только видели мельком, но… говорят, он очень зол.

Слова Миры застывают в воздухе и дальше все будто расплывается. Не понимаю, из-за удара ли так шумит в голове, то ли накатывает новое волнение, потому что я не представляю, что сделает Адарис с тем лучником, если его найдут. Мысли путаются, пространство вокруг теряет четкость, и только голос молодой служанки тянет меня обратно к реальности.

Она осторожно помогает мне встать с постели, словно я стеклянная. Я с трудом поднимаюсь, ноги подкашиваются, но Мира уже ведет меня через комнату, а потом по узкому коридору к ванной. Внутри жарко, печь топится, в ней пара ведер из которых медленно поднимается пар.

Мира быстро помогает снять сорочку, поддерживает за локоть, когда я залезаю в пустую ванную, после начинает поливать меня из ковшика, смешивая горячую воду с чуть прохладной.

— До принца Дариана слухи тоже дошли… — шепчет она, будто кто-то может услышать. — Он велел, чтобы я привела вас к нему… Но принц Адарис запретил.

Я закрываю глаза, не понимаю, зачем Дариану было видеть меня в таком состоянии. Неужели он тоже переживает? Эта мысль не находит во мне отклика, просто скользит по поверхности и уходит.

Когда я выхожу из ванной, Мира помогает вытереться и надевает на меня чистую рубашку и я возвращаюсь в комнату, где уже ждет Хельма. Она смотрит на меня внимательно, будто сразу видит больше, чем я сама чувствую. Я только делаю шаг, как она уже качает головой.

— Ну вот, — говорит она, подходя ближе и жестом указывая мне сесть. — Походка плавает, взгляд уходит. Голову ты ушибла крепко, девочка.

Я послушно опускаюсь на край кровати, ладони сами ложатся на колени. Мир вокруг будто слегка запаздывает за моими движениями.

Хельма проверяет ушибы, долго щупает ребра, говорит, что кости целы, только синяки. Я почти не слушаю ее, только вздрагиваю, когда она наносит на плечо мазь с огневицей. Закончив, лекарь последний раз проверяет пульс, трогает лоб, велит пару раз глубоко вдохнуть и, убедившись, что мне не нужна ее помощь прямо сейчас, кивает и уходит.

Мира остается стоять в углу, сложив руки, будто маленький стражник. Я прислоняюсь к изголовью кровати, все внутри дрожит от воспоминаний, от страха, что могла потерять Лиру. Но сильнее всего греет то, что он был рядом, что кричал, что защищал, что его ярость была за меня.

Я жду Адариса. Все время прислушиваюсь к шагам за дверью, к любому звуку в коридоре. В голове роятся вопросы: разозлился ли он? Может быть, разочарован? Или ему надоело, что я все время попадаю в беду?

* * *

Я вздрагиваю от тихого скрипа двери. Комната утопает в темноте, только слабый лунный свет пробивается сквозь щели в шторах. Кажется, я проспала все на свете — голова тяжелая, тело ноет от ушибов. В воздухе висит запах мази с огневицей, горький и едкий, смешанный с чем-то еще — кожей, металлом, им.

Это Адарис.

Я ощущаю его сразу, еще до того, как слышу шаги — его имфирион касается меня теплой волной. Но я не спешу открывать глаза, притворяюсь спящей, хотя сердце колотится так, что кажется, он услышит. Миры уже нет.