Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 107 – Цитианка

Земля ударяет в плечо, в спину, в висок. Воздух вылетает из груди, мир переворачивается, становится серым и глухим.

— Нет… нет, нет, нет… — слова вырываются сами.

Я перекатываюсь, скребу ладонями по песку, пытаюсь встать. Лира лежит на боку, тяжело дышит, ее грудь ходит рывками, глаза широко раскрыты. Стрела торчит под углом, кровь быстро темнеет на шкуре.

— Лира… — я ползу к ней, не чувствуя коленей, дотягиваюсь до ее шеи, прижимаюсь лбом, обнимаю, как когда‑то давно, когда она была всем моим миром.

— Лира… прости… прости меня…

Крики раздаются вдали — Адарис рычит, голос его режет воздух, полный ярости, которая бьет волной, даже сюда, ко мне.

— Все назад! Не трогать ее! — в его голосе столько гнева, что даже люди издалека замирают, оглядываясь. — Где тот, кто стрелял⁈ Кто посмел⁈ Я приказываю — найти этого ублюдка немедленно!

Слышу, как стража бросается к башням, кто-то зовет по имени, кто-то кричит о лекаре.

Адарис падает на колени рядом со мной, руки его хватают меня за плечи, поворачивают лицом к себе, глаза горят этой тьмой, которую я знаю, но теперь в ней не только гнев — страх, настоящий, животный, как на башне, когда он поймал меня от падения.

— Элария… смотри на меня. Ты жива? Слышишь? Дыши, проклятье, дыши!

Его пальцы касаются моей щеки, стирают кровь и пыль, и я вижу, как его лицо бледнеет, губы сжимаются, он прижимает меня к себе, рука ложится на затылок.

— Я здесь. Здесь, слышишь? Никто больше не тронет тебя. Никто.

Цепляюсь за его рубашку, пальцы впиваются в ткань, и слова вырываются сами.

— Я хотела… хотела сбежать…

— Знаю, Элария… знаю…

Адарис шепчет это в мои волосы. Он знает. Конечно знает — видел.

Его руки обнимают меня крепче, тело его дрожит чуть, прижимаясь ко мне, и я чувствую, как быстро стучит его сердце в унисон с моим. Комок в горле становится невыносимым, он жжет и давит. Эриды не плачут и теперь эта сухость внутри хуже любой боли, потому что я хочу рыдать, хочу выплеснуть эту вину за Лиру, за попытку побега, за то, что предаю его доверие, но слез нет, только этот комок, который душит и заставляет дышать прерывисто.

Слышу приближающиеся шаги, и поднимаю голову, морщась от вспышки боли в виске. Вижу, как отец быстро приближается к нам, мантия его развевается, лицо строгое, как всегда. Рядом Эзар идет шаг в шаг.

Они останавливаются в нескольких шагах. Отец окидывает взглядом меня на земле, в крови и грязи, Лиру, стрелу в ее шее, Адариса, который держит меня, как будто боится отпустить. Его губы сжимаются в тонкую линию, взгляд скользит по мне с этим привычным скрытым разочарованием, которое я знаю с детства.

— Элария. — произносит он холодно.

— Довольно, — жестко перебивает его Адарис. — Сейчас не время читать нотации. Лучше позовите лекаря. Здесь нужна помощь, а не ваши привычные укоры.

Он смотрит на Арвеля с таким ледяным презрением, что тот невольно сжимает пальцы на камзоле. Я слышу, как у отца перехватывает дыхание, но он молчит, будто впервые не находит, что сказать в ответ.

Я отползаю к Эзару, дотрагиваюсь до его рукава, хватаясь, как за последнюю надежду.

— Помоги Лире… — выдыхаю, едва не задыхаясь. — Я знаю, ты можешь. Сделай что-нибудь… Пожалуйста…

— Я сделаю все, что смогу, — тихо говорит он, склонившись ко мне так, чтобы никто не слышал. — Но не при всех. Никому нельзя знать об этом, понимаешь? Это опасно, для тебя и для меня. Я помогу. Обещаю.