Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 48 – Наталья Томасе

И только один человек не смеялся.

Сат.

Он смотрел на экран не как на фарс, а как на возможность.

Как на инструмент.

Как на рычаг.

Он поднялся и поспешил к Бари.

Главный конструктор выглядел удручённым. Он чувствовал себя виноватым во всём, что произошло на «Голубом Марбле»:

в трагикомедии с Дай-Чином,

в том, что Лилис исчезла, не сказав ни слова,

в растущих амбициях Герра,

и — главное — в том, что он не может исполнить волю Великого Рода, признать обитателя выше Избранных.

Когда Сат вошёл, Бари даже не попытался скрыть отчаяние:

— Тебе известно, где она? Где Лилис?

— Дома, — ответил Сат лаконично, с привычной тенью сарказма.

— Дома её нет! — в голосе Бари звенела сталь. — Герр был здесь. Он жаловался, что не может найти свою Дону нигде.

— Дону? Какой ещё «подарок»? — Сат мотнул головой.

— Так он стал называть Лилис.

— Ах, Лилис… — губы Сата искривила язвительная усмешка. — Недурственный подарок, однако.

— Первозданный хаос! — взорвался Бари. — Не время ёрничать, Сат!

— Я же сказал: она дома.

Насмешливый взгляд аресца, его тон, его спокойствие — всё это выводило Бари из себя. Но он заставил себя говорить ровно:

— Сат, пожалуйста. Будь серьёзнее. Ситуация очень сложная.

— Сложная? — голос Сата сорвался на фальцет.

Он раскинул руки, крутанулся вокруг своей оси и восторженно воскликнул:

— Сколько патетики! Лично я не вижу ничего сложного.

Он рухнул в кресло напротив Бари, закинул ноги на стол, скрестил их. И вдруг — резко, почти жестоко — сменил тон:

— Ты был так увлечён своим проектом, что забыл о тех, кто в нём участвует. Ты даже не попытался узнать нас ближе. Тебе было плевать на наши желания — порой, заметь, нечистые и амбициозные. Ты даже не мог предположить, что у каждого из нас есть свои пороки.

Он наклонился вперёд, его глаза блеснули.

— И если бы ты был чуточку внимательнее, тогда ты бы увидел в БуБу не просто техника, а мастера ловушек и подлянок.

В Нерине — не только красоту, но и ветреность, и свободолюбие. Её улыбка вдохновляет… но она же вызывает и безудержную похоть. У любого. Понимаешь, Бари? У любого. А значит — у неё есть власть. И ты должен был следить за этим.

Сат облизнул пересохшие губы.

— А что касается этого сплющенного носа с большими щеками…

— Дай-Чина? — уточнил Бари.

Сат кивнул.

— Кто он для тебя? Символ мужественности? Непоколебимости? Там, откуда он родом, его не любили. Не за силу — за склонность решать всё агрессией. Ты думаешь, его раны — с поля боя?

Нет.

Он пользовался популярностью у женщин. Особенно у замужних. И за это приходилось платить. Он — поклонник женщин, драк и смертоносных схваток.

— Но его рекомендовал Совет, — возразил Бари. — Он серьёзен. Я никогда не видел его улыбающимся.

Сат рассмеялся — громко, искренне, почти злорадно.

— Подмаслил кому-то в Совете. Или получил место, как отступные за чью-то женушку. А отсутствие чувства юмора — признак низкого интеллекта. Именно поэтому он и попал в сети БуБу.

Он откинулся на спинку кресла.

— А Лилис? Она — дама. У себя дома на Тильбюри и она не вернётся в проект.

Эти слова ударили по Бари сильнее, чем всё остальное. Он даже не сразу понял, что перестал дышать.

Сат смотрел на него спокойно, почти холодно. Он больше не боялся говорить правду. И это означало только одно — Бари действительно потерял контроль над командой.