Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 47 – Наталья Томасе

— Полную. Стереть всё, что связано с этим экспериментом. Сбросить систему. Начать заново.

Бари смотрел на брата так, будто видел его впервые.

— Ты… — голос его дрогнул. — Ты предлагаешь уничтожить всё, что мы сделали?

— Я предлагаю спасти то, что ещё можно спасти, — тихо сказал Дон. — Иначе Род сделает это за нас. И сделает хуже.

Бари закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается. Как будто две половины его сущности тянут в разные стороны.

— Я… не знаю, — прошептал он.

Дон положил руку ему на плечо.

— Ты уже не тот, Бари. И я тоже. Но если мы не примем решение сейчас… Решение примут за нас.

Он развернулся и вышел, оставив брата одного — в кабинете, который вдруг стал слишком большим, слишком пустым, слишком холодным.

А Бари стоял неподвижно, и в его голове звучала только одна мысль:

«Я боюсь правды. Вдруг всё, во что я верил, оказаться ложью».

Xxx

БуБу вернулся домой — вернее, в свою мастерскую, которая давно стала ему домом куда больше, чем спальня, где спала его жена.

Он открыл огромный деревянный ящик. Внутри лежало тончайшее золотое сплетение — его гордость, его тайна, его искусство.

Булат поднял сеть с почти религиозным благоговением. Она была лёгкой, как паутина, и прочной, как сталь. Это было его лучшее творение.

Он понёс её в спальню. Опутал сетью ножки кровати, закрепил крепления, спустил тончайшую паутинку сверху, создавая ловушку, которая выглядела как роскошный золотой полог.

Он любовно поправлял кисейные нити, когда услышал — сначала тихий, потом всё громче — звонкий смех Нерины, разливающийся по дому, как колокольчики.

Нерина вошла в спальню.

Увидев мужа, она на миг смутилась — но взгляд тут же притянул новый золотой занавес. Она взвизгнула от восторга и бросилась ему на шею.

— Это великолепно! Как тебе удалось? Такая тонкая работа! Ты действительно лучший творец во Вселенной!

Она тянула его к кровати, но БуБу мягко высвободился.

— Дела, — сказал он. — Связанные с этим Герром. Мне нужно ненадолго слетать на Тильбюри.

Он поцеловал её в лоб и вышел.

…Нерина и Дай-Чин наслаждались друг другом с упоением.

Это было особое блаженство — засыпать и просыпаться в объятиях, не боясь быть застуканными. Они могли часами придаваться играм, разговорам, ласкам.

Но идиллия оборвалась.

Золотая сеть — тонкая, почти невесомая — рухнула на них сверху, как небесная кара. Кованые нити мгновенно сомкнулись, прижимая их к кровати. Дай-Чин рванулся, напрягая мышцы, но сеть лишь сильнее впилась в кожу.

Он был как пойманная рыба — сильная, но беспомощная.

И именно в этот момент на «Голубом Марбле» произошло невероятное. Все рабочие экраны — электронные, молекулярные, биологические, оптические, квантовые — включились одновременно. И на каждом появилась одна и та же картина: Нерина и Дай-Чин, связанные золотой сетью, в самом пикантном положении.

Реакция была мгновенной.

Кто-то восхитился хитростью Булата.

Кто-то одобрил — мол, так им и надо.

Кто-то позавидовал мускулистому воину.

Кто-то мечтал оказаться на месте Нерины.

Кто-то — на месте Дай-Чина.

Кто-то — на месте сети.

Лаборанты на «баранке» и на Марбле умирали со смеха.

Дай-Чин извивался, как огромная рыба, пытающаяся вырваться из сетей рыбака. Но сеть была совершенна. Наконец, он обессилел, успокоился и остался ждать.