Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 71 – Диана Фурсова

— Не к рассмотрению, — сказала леди Верена. — К записи.

— Формулировку определит совет.

— Формулировку уже определил закон.

Их взгляды встретились, холодные и вежливые.

Рейвард поднял голову.

— Проверка окончена. Наследник остаётся в башне. Все записи и чаша — под мою охрану. Никто не покидает ярус, пока Велт не закончит протокол.

Каорель улыбнулся.

— Даже я?

— Особенно вы, регент.

В комнате снова стало тихо.

Мивель прижался к отцу чуть сильнее.

Яссена смотрела на печать слова. Чёрная нить вокруг неё не исчезла совсем. Она обуглилась, стала тоньше, но один край всё ещё держался в камне, словно кто-то снаружи продолжал тянуть.

И вдруг Яссена поняла.

Это был не предмет.

Не глаз, не пуговица, не стежок.

На этот раз тень пришла не из вещи в комнате.

Она пришла через слово.

Через чужой голос.

Через требование, произнесённое так, чтобы ребёнок снова испугался говорить.

Она медленно подняла взгляд на Каореля.

Регент смотрел на Мивеля с мягкой придворной улыбкой. Но его пальцы на деревянной пластине должности сжимались слишком крепко.

Рядом с его большим пальцем, почти незаметная на тёмном дереве, лежала тонкая чёрная нитка.

Такая же, как на печати слова.

Яссена не сказала ничего.

Пока.

Только посмотрела на Рейварда.

Король проследил за её взглядом. Увидел пластину. Увидел нитку. Увидел, как Каорель тут же убрал руку в рукав.

И в янтарных глазах Рейварда больше не было ни сомнения, ни усталости.

Только дракон, который наконец понял, откуда тянет холодом.

Каорель убрал руку в рукав слишком поздно.

Чёрная нить успела блеснуть на тёмном дереве его регентской пластины — тонкая, почти незаметная, но Яссена уже научилась видеть то, что прячется в складках, стежках и чужих спокойных жестах. Та же тьма держалась в шторе у окна. Та же — в пуговице у порога. Та же — в стежке на королевской салфетке. Теперь она легла на знак слова и потянулась к ребёнку не через вещь, а через чужое требование.

Мивель всё ещё сидел на ковре рядом с отцом.

Малое золотое крыло исчезло, но воздух за его плечом будто помнил его очертание. Родовая чаша стояла на низком столике и тихо звенела уже не звуком, а остаточным теплом. Печать имени и печать руки на стене светились мягко, почти бережно, словно боялись напугать мальчика собственной радостью.

Каорель улыбнулся.

Эта улыбка была безупречной. Сдержанной, придворной, чуть усталой, как у человека, которого незаслуженно подозревают после долгого служения.

— Ваше Величество, — произнёс он, — я вижу, что проверка утомила Его Высочество. Совет не станет задерживаться.

Рейвард не ответил сразу.

Он смотрел на рукав регента.

Не на лицо. Не на поклон. На рукав, куда исчезла чёрная нить.

В комнате стало так тихо, что Яссена услышала, как Велт снова поднимает перо. Писец побледнел, губы у него были приоткрыты, на странице растекалась клякса, но он всё равно пытался записать происходящее. Хороший мальчишка, подумала она устало. Не герой, не смельчак из песен, просто человек, который держит перо, когда все остальные держат дыхание.

— Вы останетесь на ярусе, регент, — сказал Рейвард.

Каорель чуть склонил голову.

— По какой причине?

— До завершения записи.

— Запись ведёт Велт. Леди Верена засвидетельствовала малое крыло. Моё присутствие больше не требуется.