Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 51 – Диана Фурсова

— Да.

— Почему?

— Потому что пока все говорят, виноватым можно сделать кого угодно. А когда записано, кто принёс, кто видел, кто держал, кто запрещал трогать и что произошло после слова Мивеля, у лжи становится меньше свободного места.

Гарн у двери едва заметно кивнул, будто услышал военный приказ, который ему нравился больше прежних.

Рейвард повернулся к распорядителю.

— Чистое полотно. Плотное. Без вышивки.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— И новую книгу.

Распорядитель поклонился так низко, что ключи на его поясе звякнули.

— Для столовой?

— Для всего, что касается моего сына.

Эмма подняла глаза.

Мивель тоже.

Яссена не позволила себе улыбнуться. Но внутри стало немного теплее.

Король не просто приказал сохранить улику. Он сказал “моего сына” не как часть титула, а как причину завести книгу.

Это было маленькое изменение. Но весь этот дворец, кажется, можно было менять только так: через чашку, подпись, дверную щель, салфетку, слово, которое кто-то наконец услышал.

Распорядитель ушёл. Гарн остался у двери. Эмма осторожно подошла к Мивелю и накинула ему на плечи мягкую куртку, потому что в столовой после сбоя стало прохладнее. Мальчик не возражал, но смотрел только на росток.

— Его можно взять? — спросил он.

— Горшок? — уточнила Яссена.

— Он первый. Он вырос, когда папа услышал.

Рейвард посмотрел на росток так, словно до этого видел его только как магический знак, а теперь понял: для Мивеля это уже не знак. Это свидетель. Живой крошечный кусочек утра, которое не должно было закончиться страхом.

— Возьмём, — сказал король.

Мивель сразу потянулся к горшку.

— Сам?

— Он тяжёлый, — предупредила Эмма.

— Я могу.

Яссена присела рядом.

— Давай так: ты держишь горшок с двух сторон, а я подставлю ладони снизу. Если станет тяжело, скажешь.

Мальчик нахмурился.

— Не отнимешь?

— Нет.

— Даже если я медленно?

— Особенно если медленно. Живые ростки не любят, когда с ними бегут по коридору.

Мивель очень серьёзно кивнул.

Рейвард наблюдал за ними молча. Яссена чувствовала этот взгляд кожей: тяжёлый, внимательный, уже не такой недоверчивый, как утром первого дня, но всё ещё полный вопросов, на которые она не могла ответить. Кто она? Почему изменилась после падения? Почему очаг слышит её рядом с Мивелем? Почему на её кольце знак, который проступает в пламени?

И главный вопрос, который он пока не произносил: можно ли ей верить, если всё вокруг его сына теперь связано с чужими нитями, поддельными подписями и скрытыми предметами?

Яссена подняла горшок вместе с Мивелем.

— Тяжело? — спросила она.

— Немного.

— Тогда идём немного медленнее.

— А папа?

Рейвард подошёл ближе.

— Я рядом.

Мивель посмотрел на него и вдруг сказал:

— Тогда ты смотри по сторонам. А мы понесём.

Гарн у двери неожиданно отвернулся к коридору слишком быстро. Эмма тихо закашлялась. Яссена опустила глаза, чтобы не выдать улыбку.

Король-дракон, правитель, перед которым бледнели советники, получил от маленького сына должность смотреть по сторонам, пока тот несёт горшок.

Рейвард принял её без спора.

— Хорошо, — сказал он. — Я смотрю.

Возвращение в детскую башню заняло больше времени, чем дорога к завтраку.

Мивель шёл осторожно, обеими руками держась за горшок. Яссена поддерживала снизу, но не несла вместо него. Это было важно. Мальчик должен был чувствовать не только помощь, но и собственную силу. Пусть небольшую. Пусть хватавшую только на один коридор и один горшок с сухой землёй. Но свою.