Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 120 – Диана Фурсова

Это было сказано без насмешки. Именно поэтому попало.

Рейвард подумал. Потом кивнул.

— Тивира идёт под надзором Верены и Рувены. Велт — с книгой. Эмма остаётся с Мивелем.

— Нет, — сказал Мивель.

Все замолчали.

Он стоял у очага, маленький, усталый, с Искрой в руках, но взгляд его был ясным.

— Это моё имя.

Рейвард опустился перед ним.

— Ты устал.

— Да.

— Тебе можно остаться.

— Можно, — согласился мальчик. — Но я пойду.

Яссена хотела сказать, что ему надо отдохнуть. Что за одну ночь он сделал больше, чем многие взрослые за годы. Что у него дрожат пальцы, что он держится на упрямстве, что даже золотой огонь не отменяет усталости маленького ребёнка. Но Мивель смотрел не на совет. Не на Каореля. На книгу матери.

И Яссена поняла: если первое имя действительно украли у него, он имеет право быть рядом, когда его находят.

— Тогда возьмём покрывало, — сказала она.

Мивель моргнул.

— Зачем?

— Потому что героические походы по кладовым тоже не должны быть холодными.

Он почти улыбнулся.

— И лепёшку?

— Особенно лепёшку.

Рейвард поднял взгляд на неё. В нём мелькнула та самая осторожная благодарность, которую он уже не успевал прятать за королевским холодом. Он не сказал ничего при всех. Только протянул руку к покрывалу сам и набросил его на плечи сына так неловко, что Эмма едва удержалась, чтобы не поправить сразу. Мивель терпеливо повернулся боком.

— Тут складка, папа.

Рейвард остановился.

Яссена увидела, как это слово снова задело комнату: не громко, не магически, а просто. Папа. Уже не случайный порыв за завтраком и не отчаянная просьба у большого очага. Обычное слово, сказанное из-за складки на покрывале.

Король поправил ткань.

— Так?

— Лучше.

Печать руки на стене светилась ровно.

И они пошли.

Гнездовая кладовая во второй раз открылась легче.

Кольцо Яссены коснулось знака на дверце, и дерево уже не вздохнуло после долгой разлуки, а будто узнало её шаг. Это её смутило сильнее, чем первый отклик. К чужому чуду можно отнестись как к необходимости. К повторному — уже как к приглашению. А Яссена всё ещё не знала, кем имеет право быть в этом доме, кроме женщины, которую позвал ребёнок.

Мивель стоял рядом с Рейвардом. Покрывало на плечах, Искра прижата к груди, на губах крошка от лепёшки. Эмма всё-таки сунула её ему в руку перед выходом, и Яссена не стала спорить. Иногда кусок тёплого хлеба лучше любого знака рода напоминает: ты живой, ты маленький, тебе можно есть, даже если рядом стоит совет.

Тивира стояла у стены между Вереной и Рувеной. Лицо её оставалось неподвижным, но, когда дверь кладовой открылась, она не смогла сдержать короткий вдох.

— Вы знали этот сундук? — спросила Яссена.

— В гнездовой кладовой много сундуков.

— Я спрашивала не это.

Тивира посмотрела на неё.

— Да. Знала.

Рейвард медленно повернулся.

— И не доложили мне о вещах Маэлины?

— После ухода королевы записи о младенческих предметах наследника были переданы под башенный надзор.

— Не спрашивал, куда переданы. Спрашиваю, почему не доложили.

Тивира молчала.

Мивель вдруг сказал:

— Она скажет “порядок”.

Тивира побледнела.

Яссена почувствовала странную горечь. Ребёнок уже выучил, каким словом взрослые прикрывают то, что не хотят объяснять.

— Тогда пусть скажет что-нибудь другое, — тихо произнесла Яссена.