Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 33 – Елена Валерьева

— Не надо, — сказал он очень тихо.

— Почему?

— Потому что ты пьяна. И тебе сейчас не нужен этот разговор.

— А если нужен?

— Нет.

— Макс…

Он резко встал, взял наши бокалы и пошел к раковине. Плечи под свитером напряглись.

— Я не отвечу на этот вопрос сегодня, — произнес, не оборачиваясь.

И это был самый честный ответ из всех возможных. Я смотрела на его спину и вдруг поняла, что, наверное, знаю ответ и без слов. И это знание было опасным. Очень. Потому что одна разрушенная любовь за другой — не путь к исцелению. Это путь к новой пропасти. А падать я больше не хотела. Совсем.

--

Утром мне стало стыдно. Не за вопрос даже. За тон. За сам факт, что я позволила себе эту опасную, скользкую территорию между прошлым и настоящим. Между болью и потребностью быть увиденной. Между спасением и попыткой сразу привязать к нему смысл. Макс вел себя так, будто ничего не произошло. И именно это бесило сильнее всего. Он сварил кофе. Поставил передо мной тарелку с тостами. Ушел на созвон. Вернулся. Спросил: «Поедешь сегодня со мной в мастерскую? Или хочешь остаться?» Как будто вчера я не лезла к нему в душу с пьяными вопросами. Как будто между нами вообще никогда ничего не было.

Я сидела за столом, намазывала масло на тост и чувствовала себя полной идиоткой.

— Ты можешь хотя бы раз посмотреть на меня осуждающе? — спросила не выдержав.

Он поднял глаза от ноутбука.

— За что?

— За вчера.

— А что вчера?

Я прищурилась.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

Я отложила нож.

— Я задала тебе вопрос, на который нормальные люди не отвечают бывшим женщинам, сидя с ними на кухне после бутылки вина.

— Полбутылки.

— Какая принципиальная разница?

— Для биохимии большая.

Я закатила глаза.

— Невыносимый.

— Спасибо.

Я пару секунд смотрела на него, потом все-таки выдохнула:

— Ладно. Прости.

Он закрыл ноутбук.

— Не за что.

— Есть за что. Это было нечестно.

— Почему?

— Потому что я сейчас в таком состоянии, когда любое теплое слово воспринимается как… спасательный круг. А это опасно.

Макс долго смотрел на меня. Спокойно. Не мигая. Потом очень тихо сказал:

— Спасибо, что понимаешь.

И вот эта фраза — простая, честная, взрослая — одновременно и отрезвила, и ранила. Потому что да. Он тоже понимал. И не собирался пользоваться моей слабостью. Это было правильно. Это было достойно. И от этого притягивало еще сильнее.

— Я поеду с тобой, — сказала я, просто чтобы перестать смотреть ему в лицо слишком долго.

— Хорошо.

Его мастерская находилась в старом кирпичном здании во дворе бывшей фабрики. Пространство было невероятно красивым — бетон, свет, стекло, огромные столы, рулоны чертежей, образцы тканей, дерева и камня. В воздухе пахло кофе, пылью и чем-то творческим, что я всегда считала полумифом, пока не почувствовала сама.

— Ничего себе, — выдохнула я, входя.

Макс слабо усмехнулся.

— Нравится?

— Очень.

— Не ожидала?

— Если честно, ожидала увидеть мужское логово в стиле «я художник, я так вижу». А тут все… красиво.

— Спасибо, что невысоко оцениваешь мои эстетические способности.

— Это не невысоко. Это исторически обоснованно.

Он покачал головой, но уголок губ дрогнул.

В мастерской было еще трое человек — молодая девушка-дизайнер, бородатый инженер и очень серьезный парень с планшетом, который говорил исключительно короткими фразами и смотрел на меня так, будто пытался встроить в проект.