Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 30 – Елена Валерьева

— Можно?

Я несколько секунд смотрела на нее. Потом сняла цепочку. Она вошла, огляделась, и в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. Ну да. Старый дом. Мужская квартира. Чужая жизнь. Не того она, видимо, ожидала от бегства законной жены ее сына.

— Чай? — спросила я автоматически.

Галина Андреевна посмотрела на меня так, словно не ожидала этой вежливости. Потом кивнула.

— Да. Спасибо.

Пока я ставила чайник, она молчала. И это молчание было другим, чем в прошлый раз. Не собранным. Не стратегическим. Более человеческим. Я поставила перед ней чашку и села напротив.

— Как вы меня нашли?

— Через Полину.

Я усмехнулась. Конечно.

— Она знает, что вы приехали?

— Нет. И если хочешь, я не скажу ей, что была здесь.

Мне было все равно. Честно. Сил на злость по поводу утечек информации уже не оставалось.

— Что-то случилось? — спросила я прямо.

Галина Андреевна опустила ладони на чашку, будто грела пальцы.

— Да.

И сердце у меня неприятно дернулось. Первой мыслью было: Матвей. Попал в аварию. Напился. Умер. И я с ужасом поняла, что даже сейчас одна часть меня мгновенно рванула к нему — внутренняя, безусловная, несчастная. Но свекровь покачала головой.

— Не с ним.

Я неосознанно выдохнула. Она заметила. Конечно, заметила.

— У Алины угроза срыва. Ее увезли в больницу вчера ночью.

Я застыла. Странно, но первой эмоцией не была ни радость, ни злорадство, ни жалость. Только усталость. Бесконечная усталость от того, что эта история опять тянет ко мне свои грязные руки, даже когда я пытаюсь исчезнуть.

— И… при чем тут я?

Галина Андреевна подняла глаза.

— Матвей уверен, что это из-за тебя.

Я даже не сразу поняла смысл сказанного. Потом медленно поставила чашку.

— Что?

— Он считает, что Алина поговорила с тобой, после этого у них произошел тяжелый разговор, и…

— И я виновата? — перебила я. — Серьезно?

— Я не говорю, что он прав.

— Но он так считает.

— Да.

Я засмеялась. Глухо. Неверяще. Почти красиво, если не знать, что от этого смеха у человека внутри разрывает все в лоскуты.

— Господи. Конечно. Конечно, я виновата. Не он, который жил с двумя женщинами сразу. Не она, которая полезла в чужой брак и забеременела. А я. Потому что посмела существовать и знать правду.

— Лера, послушай…

— Нет, это вы послушайте! Ваш сын совсем охуел? Это уже какой-то новый уровень наглости даже для него.

Галина Андреевна не дрогнула, но взгляд стал тяжелее.

— Я приехала не обвинять тебя.

— А что тогда?

Она помолчала. Потом очень тихо сказала:

— Предупредить.

Я медленно выпрямилась.

— О чем?

— О том, что он сейчас не в себе. И если раньше хотел вернуть тебя, то теперь еще и злится. А злой Матвей — очень плохая версия Матвея.

По позвоночнику прошел холод.

— Вы думаете, он может…

Я не договорила. Но она поняла.

— Я не думаю, что он причинит тебе физический вред. Никогда не думала. Но он может начать действовать жестче. Через деньги. Через давление. Через людей. Через твои слабые места.

— У меня больше нет слабых мест, связанных с ним.

Галина Андреевна посмотрела на меня очень пристально.

— Ошибаешься. Ты сама — твое слабое место. Потому что все еще его любишь.

Господи. Я отвернулась. Иногда чужая точность оскорбляет сильнее, чем ложь.

— Уже меньше, — сказала я.

— Хорошо.

— А чего вы хотите от меня сейчас? Спрятаться еще глубже? Написать ему письмо? Исчезнуть официально?