Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 47 – Рина Раш

"Что плохого в цветах? Чем провинились невинные лепестки? Всего лишь цветы…", — навязчиво пульсирует в голове.

Набираю номер Миры, но в ответ лишь тишина. Необычная посылка у порога ощущается немым укором. Мире неприятна моя попытка искреннего примирения. Что значат цветы? Ни-че-го…

Затаскиваю всё это в квартиру, пряча от любопытных взглядов. В одном из пакетов, сверху виднеется букет с её любимыми пионами. Достаю. Зачем? Не находя внятного ответа, торопливо засовываю обратно, но взгляд цепляется за… гвоздики. Не понимаю!

Словно удар молнии, приходит осознание, что этим жестом Мира ставит жирную, окончательную точку в наших отношениях… навсегда. Челюсть сводит судорога от горького осознания собственной глупости, горло перехватывает комом. Срываюсь с места, выбегаю из квартиры, одержимый лишь одним желанием — поговорить с Мирой. Должен увидеть её!

"Как она узнала, что Ксюша была здесь? — мелькает обжигающая мысль. — Сама притащила эту тяжесть? Я должен, всё объяснить!"

Минуя лифт, стремительно сбегаю по ступеням, вылетаю на первый этаж и бросаюсь к почтовым ящикам. Открываю наш и замираю в оцепенении.

"Даже его вернула!" — сердце бешено колотится в груди. — Значит, думает, что я пытался купить её прощение, хотя этот жест был искренним, для любимой женщины..."

Бросаюсь к машине, на ходу судорожно перебирая варианты: "Куда ехать? Где она сейчас?"

Среди контактов первым на глаза попадается номер тёщи. Звоню.

— Ирина Александровна, извините за беспокойство. Скажите, пожалуйста, Мира дома?

— И тебе здравствуй! — звучит ровный голос тёщи. Закрываю глаза от осознания промаха с этим злосчастным приветствием и слышу, как она кому-то говорит: "Подожди пять минут, я сейчас", а затем, словно спохватившись, добавляет: "Это я Вите, не тебе", — слышу звук закрывающейся двери. — Богдан, думаешь, что после твоего отвратительного поступка Мира вернётся к тебе? — задаёт риторический вопрос.

— Очень хочется надеяться, но… — делаю над собой усилие, чтобы закончить фразу: — понимаю, что шансов практически нет. Если бы я был на её месте, вряд ли смог бы простить.

— Ты сам дал чёткий ответ, — тяжело вздыхает Ирина Александровна. — Так отпусти её…

— Не могу, — уверенно перебиваю.

— В нашей жизни нет ничего невозможного, — замечает она неожиданно спокойно. — Ты можешь переехать не только в другой город, но и в другую страну…, — перевариваю услышанное, и мысль "Она что, с ума сошла?" проносится в голове. — С твоей-то работой можно вести дела хоть откуда, — заканчивает свою тираду моя тёща.

— Если нет ничего невозможного, — повторяю её слова, словно заклинание, — значит, нельзя исключать вероятность, что Мира однажды меня простит?

— Хмм, — прочищает горло, — в таком случае ей придётся переступить через себя, проглотить то, что ты сделал, потому что такое не сотрёшь из памяти.

— Понимаю, женская гордость…, — подытоживаю. — Про память — согласен, но мне сейчас действительно нужно поговорить с Мирой…

— Например, о том, как по ошибке сегодня на наш адрес доставили красные гвоздики?

— Не понял? — замираю в недоумении от услышанного.

— А что тут непонятного? Сегодня спозаранку курьер привёз букетик красных гвоздик. Собственно, Мира фурией вылетела из дома и до сих пор не вернулась.