Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 45 – Рина Раш

Через пять минут взгляд цепляется за знакомую машину. Мозг лихорадочно пытается выудить хоть какую-то информацию, зацепиться за воспоминание, но осознание приходит тогда, когда вижу, как из неё выходит она.

Глаза забывают, как моргать. Дыхание замирает, становлюсь сидячей статуей. Провожаю её взглядом, и далёкий внутренний голос молит, чтобы она прошла мимо второго подъезда. Этого не происходит… Обжигает волной жара. Сердце бешено колотится, подступает тошнота. На секунду прикидываю, что даже во время токсикоза так плохо не было.

Мирослава

Шаги даются тяжко. Груз переживаний и горечи давит так сильно, что короткий подъём по ступенькам на первый этаж кажется мучительным. Подойдя к лифту, нажимаю кнопку вызова.

— Пятый этаж. Оставьте прямо у двери квартиры. О посылке сообщу сама, — обращаюсь к мужчине.

— Я понял. Пятьдесят шестая, — невозмутимо отвечает мужчина.

Вот и прекрасно! Никаких лишних расспросов. Провожаю взглядом закрывающиеся двери лифта и направляюсь к ряду почтовых ящиков, на ходу шаря рукой в сумочке, пытаясь отыскать связку ключей. Найдя нужный ящик, вставляю ключ и осторожно опускаю внутрь футляр с кольцом. Осторожно проведя пальцем по гладкой поверхности красного бархатного футляра, замечаю, насколько чуждо и неуместно он выглядит среди холодных металлических стенок ящика. В голове мелькает мысль: «Может лично в руки вернуть, смело смотря в глаза...» Нет! Не хочу его видеть! Он предпочёл мне другую! С хлопком закрываю дверцу, резко проворачиваю ключ и бегу прочь из этого дома. Больше нога моя сюда не ступит!

Захлопнув дверь машины, глубоко выдыхаю. Сердце бешено колотится, перехватывая дыхание. Тяну руку к телефону. Уже после первых набранных символов глаза наполняются слезами, но я продолжаю писать сообщение сквозь всхлипывания. Когда последняя буква встаёт на своё место, вместо того чтобы отправить послание, захожу в раздел звонков. От одного взгляда на его имя в контактах челюсти судорожно сжимаются от злости. Раздражённая, начинаю звонить. Странно, но он берёт трубку почти сразу, услышав второй гудок:

— Мира? — звучит голос Богдана, слегка изумлённый. Естественно! Опять жена застигла врасплох.

— Так уж вышло, опять удивился? — улыбаюсь фальшиво, хотя слёзы непроизвольно катятся по лицу. — Да мне, собственно всё равно, — мгновенно перебиваю его попытку заговорить. — Загляни в почтовый ящик, там ждёт одна вещь, которую можешь прямо сейчас передарить своей длинноногой курице, которую привёл в дом.

— Мира, где ты? — слышу встревоженно, но я быстро сбрасываю звонок.

Я уже не сдерживаюсь, а начинаю громко рыдать, буквально заливаюсь слезами. Всё! Вот теперь точно всё! Сквозь дрожащие пальцы достаю влажную салфетку и прижимаю её к лицу, ища хоть какое-то облегчение в её прохладе.

«Вот так, Мира! — произношу вслух, глядя на своё покрасневшее лицо в зеркале заднего вида. — Тебе говорили, что ты красивая, стройная, словно настоящая диснеевская принцесса, но какая разница, если твоя природная красота уступает накаченным губам и перманентному макияжу?» — беседую с собой, всматриваясь в отражение. — Что поделать, судьба такая! Я не первая и не последняя! — размышляю грустно, опуская взгляд на живот. — Ну переключился Богдан на другую, моя жизнь на этом не должна заканчиваться, — нежно коснувшись живота, шёпотом обещаю своим малышкам: «Я буду сильной!»