Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 68 – Даша Сенклер

Я хотела в это верить. Очень хотела. Но внутри все равно зудело нехорошее предчувствие. Геннадий слишком внимательно смотрел на наши постройки. Слишком часто задерживал взгляд на дорогих машинах, которые иногда заезжали к нам за оптовыми закупками.

Он не собирался уходить. Он только начинал осваиваться на территории, которую считал своей по праву крови.

* * *

Прошло несколько дней. Так как мы стали чаще посещать бабушку, то уже по привычке закончив вечерние дела я пошла ее навестить.

Бабушкин дом встретил меня тишиной, густой и немного давящей. Солнечный свет, пробиваясь сквозь пыльные стекла, падал на старый деревянный пол, выхватывая из полумрака вековые привычки — скрипучий буфет, вышитые салфетки, выцветшие фотографии на стенах. Геннадия не было. От этого стало чуть легче дышать, но общее ощущение покоя так и не вернулось.

Бабушка Надя сидела у окна, как обычно, но сегодня её руки не перебирали четки, а были сложены на коленях. Взгляд её был рассеянным, и я не сразу смогла привлечь её внимание.

— Бабуль? — Я подошла и мягко коснулась её плеча. — Ты как?

Она вздрогнула, обернулась. Глаза её были немного красными, словно она плакала, но тут же постаралась улыбнуться.

— А, Аринушка! Ты пришла. Всё хорошо, деточка, всё хорошо. Просто… задумалась.

Её попытка улыбнуться вышла натянутой. Что-то было не так. Обычно после моего прихода бабушка начинала оживать, рассказывать деревенские сплетни, расспрашивать про Сережу. А сейчас она была какой-то вялой, потухшей.

— Геннадий снова где-то гуляет? — Спросила я, стараясь говорить как можно мягче.

— Да нет, — она отвела глаза. — Помогал мне по хозяйству, потом ушел… куда-то. Говорит, к Митьке сходить нужно.

К Митьке? Митька — старый самогонщик, в чьем подвале всегда можно было найти «божественный напиток». Стало ясно, куда «помогал» Геннадий.

Я оглядела комнату. И вдруг мой взгляд зацепился за столик у трельяжа. Там лежали всякие мелочи: пудреница, старая расческа, флакончик духов. И ещё — бабушкина брошь. Серебряная, с мелким, тусклым камнем, в форме ландыша. Дедушка Сергей подарил её бабушке на их серебряную свадьбу. Не то чтобы очень дорогая, но для бабушки — настоящее сокровище, символ их долгой, счастливой жизни. Брошь всегда лежала на своём месте. А сейчас…

— Бабушка, — я подошла к столику. — Где брошь?

Она вздрогнула, как от удара.

— Брошь? Какая брошь?

— Та, дедушкина, — я старалась говорить спокойно, хотя сердце уже забилось быстрее. — Ландыш. Она всегда тут лежала.

Бабушка нервно закашлялась, отвернулась к окну.

— Да… где-то… наверное, потерялась. Затерялась, видно. Я столько всего перебирала…

— Потерялась? — Я подошла к ней и встала лицом к лицу. — Бабушка, скажи правду. Это Геннадий взял?

Её плечи опустились. Она больше не пыталась делать вид, что всё в порядке.

— Ариш… не сердись… Он… он так просил. Говорил, что надо «стартовать», что без денег ему никуда. Я… я не знала, что делать. Мне так жалко его стало… Он говорил, что это не надолго… и что скоро он все вернет.

Я отвернулась. Меня охватило такое чувство отвращения, что хотелось вырваться из этой комнаты, из этого дома, из этой ситуации. Потерялась. Затерялась. Как будто это была обычная вещь, а не символ многолетней любви.

В этот момент дверь распахнулась, и в кухню ворвался Геннадий. Он был явно нетрезв. Глаза его блестели, лицо покраснело, на груди, где ещё утром была чистая рубашка, теперь виднелось пятно от вина. В руке он сжимал несколько помятых купюр.