Книга Измена. Уже не больно, страница 60 – Ксения Хиж

Теперь, вернувшись сюда после финального, унизительного разговора с Кириллом, я чувствую лишь ледяную пустоту и всепоглощающую усталость. Такую, будто кто-то выключил внутри меня свет. Выключил и ушел, оставив в темноте. Я провожу рукой по лицу, смахивая остатки слез и капли дождя, понимаясь на лифте. Мне срочно нужно принять душ, смыть с себя этот день, этот позор. Смыть прикосновения Кирилла, которые еще пылают на коже, и его ледяные слова, которые вросли в сердце осколками. Заказать еды, выспаться, а завтра начать все с чистого листа. Мысль пугающая и абсолютно нереальная, но в ней теплится крошечная, жалкая искорка надежды. Может, утром все будет не так страшно? Но! Было бы смешно, если бы у меня все шло гладко. Судьба, кажется, решила, что я еще недостаточно страдаю. Дверь в мой номер приоткрыта, и я вижу небольшую щель, черную и зияющую, словно вход в преисподнюю. — А это что еще такое?! — выдыхаю. Ледяные мурашки несутся по спине, когда я толкаю дверь и сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что отдает в висках. Выдыхаю испуганно, когда вижу лежащий на кровати огромный букет черных роз — их ровно шесть, не больше, не меньше. И я отчего-то думаю, что их ровно столько, сколько я пробыла с Васьком. И вещей моих нет! И денег нет, что я собирала! Нет НИЧЕГО! И самое главное — нет документов на землю. Хватаю трубку телефона и звоню на ресепшн, жалуюсь, но в ответ слышу только: — Камеры, к сожалению, не работают, у нас поломка. Вы хотите, чтобы мы вызвали полицию? И кстати, вам нужно продлить проживание? У вас не оплачено. Оплата закончилась сегодня, мы не могли вам дозвониться! — У меня ничего нет! — мой голос срывается на визг. — У меня украли деньги, вы слышите?! — Меня ограбили! Здесь! В вашей гостинице! — Быть не может. — Хмыкает девушка. — С утра у вас убирались и все было нормально. Спуститесь вниз, или мы вызовем полицию уже по вашему поводу. Конверт с деньгами, всем мои сбережения исчезли. Деньги на новую жизнь, на аренду, на еду. Все, что осталось от моей независимости, а на карте у меня не густо, он не перевел мне еще зарплату. Сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что отдает в висках. Администратор снова твердит — камеры не работали. Конечно, не работали! Потому что мир окончательно и бесповоротно ополчился против меня. Силюсь не плакать, но руки дрожат. Мне очень горько. — Я не буду продлевать проживание, — говорю администратору и набираю номер бабули-риэлтора, а когда она отвечает, прошу меня пустить на ночлег. Оставаться здесь больше не вижу смысла. В комнате, пропахшей нафталином и безнадежностью, я лежу, свернувшись клубочком на продавленном диване. Я плачу. Тихо и безнадежно. — Деточка, — скрипит голос хозяйки. — Это не дело. Ты себя совсем изведешь. Да у тебя жар! Я скорую вызову, ладно? А мне все равно. У меня нет сил. Когда я, наконец, оказываюсь в приемном покое, ослепленная ярким светом и запахом антисептиков, мой взгляд цепляется за знакомую фигуру. У стойки регистрации, опираясь на руку моего бывшего мужа, стоит моя мать.

Она громко жалуется на слабость — потеряла в ресторане сознание, а Васька орет на весь блок, что его любимая жена беременна, и что он всех их сожрет с потрохами, если они не поторопятся оказать ей помощь. От старого Аристарха… как же! Она беременна от моего бывшего мужа. Мерзость! Поблагодарив медсестру, которая дает мне жаропонижающее и собирается на ночь оставить в палате, я хватаю свою сумочку и пячусь к выходу. — Ну куда же вы? У вас температура сорок! — кричит мне девушка в белом халате. — Поверьте, я выживу! — отвечаю хрипло. Смотрю на маму и Васю. Они оборачиваются. Улыбаюсь зачем-то, развожу руки в стороны. — Вы все забрали у меня, теперь мы квиты? Василий делает шаг в мою сторону, но мать не пускает его. И я отшатываюсь от них, как от огня. — Только забудьте меня, о больше и просить не смею! — хрипит мой голос. Что-то внутри меня ломается окончательно. Сердце сжимается от тошнотворной смеси ярости и безысходности. Я не могу этого вынести, не могу больше смотреть на это воплощение предательства, не могу дышать воздухом, который делила с ними. Не могу оставаться тут, где они, где Кирилл Александрович, будь он неладен. Я выхожу в коридор и иду, не оглядываясь. Слышу за спиной сбивчивые возгласы матери, но они доносятся как будто из другого измерения. Недалеко от больницы железнодорожный вокзал. Я покупаю самый билет на поезд и еду в соседний город — такой маленький, что на карте его не видать. Через сутки снимаю студию в старом доме, аккурат на деньги, что пришли от Кирилла. Меняю номер телефона и начинаю новую жизнь.