Книга Нехитрая игра порока, страница 99 – Марина Болдова

— Ася, звони Фирсову. Что бы ты о нем ни думала, без него к бомжам нам не попасть.

Но мобильный ожил сам, мелодия была настроена на звонки с незнакомых номеров, я машинально подключила громкую связь.

— Гадина! Какая же ты гадина! – раздался гневный девичий голос. – Это тебе так просто не сойдет! Ходи и оглядывайся, Бахметева!

— Кто это, Ася? – тихо спросила Ольга. – Ты голос узнала?

Я покачала головой.

На самом деле я подумала о Вере. Номер телефона ей достать труда не составило бы – он есть у ее друга Пети. Но что такого могло произойти, чтобы вызвать такую реакцию? Наверное, ей мать сообщила, что мои отношения с Юреневым закончились. Но, когда Вера с дружками украли Герду, этих отношений не было и в перспективе. Странно. Ну, да бог с ней.

— О чем задумалась? Не принимай всерьез эту истерику. Двойку влепила какой-нибудь девице, вот и бесится. Звони Фирсову.

Фирсов… девочка Юля, влюбленная в него, нелепая игра в любовь, придуманная отчаявшимся отцом. Я поняла, чей голос только что слышала, как только вспомнила майора. Видимо, Фирсов последовал-таки моему совету и порвал с ней. Но, когда я ему советовала признаться Юле, что любит другую женщину, имела в виду не себя, а Соню. Причем совершенно не задумываясь, что подставляю подругу под удар. Получайте, Асия Каримовна, бумеранг обратно.

— Ольга, поехали к храму без майора, я уверена, что ему нищие точно ничего не скажут. Попробуем сами.

— А если нас пошлют куда подальше?

— Вот в таком случае и подключим Фирсова. Он о подвале упоминал, где ночует вся эта нищая братия. В то время, когда убили отца, все остальные пили подаренную кем-то водку как раз там. Тому, кто одарил их бутылкой, свидетели были не нужны. В это время в храме народу минимум, до вечерней службы еще далеко, милостыню подают лишь случайные прохожие. Да, я вспомнила! Там банк напротив, неужели камер нет? Не может быть! Фирсов не мог пропустить такую деталь, а значит, видел записи. Расстояние, конечно, большое, но человека, который близко подошел к нищему, рассмотреть можно. С другой стороны, уже сумерки. Но сидят-то попрошайки под ярким фонарем!

— На записи, если кто и виден, то лишь со спины.

— Пусть так. Но Фирсов ничего не рассказал мне. Вот же…

— Он не обязан, Ася!

— Да, но мог! Моей информацией он же пользуется! Все, едем без него! – Я убрала в сумку телефон.

Только приехав на место, сообразила, что примерно в это же время три дня назад убили Гиржеля. Первое, что бросилось в глаза, – один из мужиков сидел на его дохе, сложенной вдвое. К горлу неожиданно подступил горький ком, я оглянулась на Ольгу, которая так и не решилась подойти ближе.

Я молча сунула три тысячных купюры в протянутую руку этого мужика, безошибочно определив в нем старшего.

— Что хотите от меня, дама? – Он смотрел требовательно.

— Я – дочь вашего товарища, которого недавно убили на этом месте… – начала я.

— Вижу. Очень похожа. Она тоже? – он кивнул на Ольгу, и та наконец рискнула приблизиться. – У Михаила их было две!

— Да, это Ольга. Нам нужна ваша помощь. Отойдем?

— Значит, вы Ася, – мужик поднялся, наклонился к женщине в некогда шикарной, но сейчас сильно побитой молью мутоновой шубе, и что-то сказал. Та тут же заняла его место.

Никогда не думала, что буду вот так близко стоять с церковным нищим, да еще и говорить с ним о родном отце. Через пару минут я уже начала сомневаться, что он действительно попрошайка, а не учитель русского языка в школе – так литературно он изъяснялся.