Книга Нехитрая игра порока, страница 100 – Марина Болдова

— Зовите меня Архипом, – представился он. – И не смотрите так. Здесь, у ворот храма, сидит элита нищих. Да, представьте себе, у нас тоже имеется иерархическая лестница, свои старейшины, строгое подчинение младших. У каждого, конечно же, своя причина, по которой он пал так низко. Но поверьте, дамы, порядочным человеком можно остаться на любом социальном уровне. Таким был ваш отец.

— Мы с Ольгой не понимаем, как он оказался здесь? Любая из нас приняла бы его в своем доме…

— Девочки, ему это не было нужно. Он отдалился от материального мира осознанно, говорил, что так ему комфортнее доживать век. Но я уверен, что Михаил кого-то сильно опасался. Этот человек был очень близок к вам, девочки. Миша боялся за вас, а не за себя.

— А с какого времени вы знакомы с отцом? – Ольга подозрительно посмотрела на Архипа.

— С две тысячи девятого года. Но знакомство было мимолетным, Михаил готовился отбыть в путешествие по святым местам, полностью разочаровавшись в суетной жизни. А поскольку я к тому времени уже прошел этот нелегкий путь, то смог ему помочь советом. Мы проговорили ночь, а наутро он, оставив одежду и все наличные, обрядился в лохмотья и ушел.

Мы с Ольгой переглянулись – о ком это он? О Гиржеле?! Где – мент Гиржель, а где – святые места?!

— Я вижу, вы удивлены. Это понятно. Вы его таким совсем не знали…

— Я его никаким не знала! – перебила я с досадой.

— И об этом мне известно. Вас воспитывал отчим, по словам Михаила – по всем статьям замечательный человек. Как он поживает?

— Он убит в тот же день, что и отец. Несколькими часами ранее. И полиция не знает, кем и за что.

— Ох, беда… А вам чем я могу помочь? Видите ли, с отчимом вашим решительно незнаком. Никоим образом не видел ни разу. Хотя в ночь накануне убийства к нам в дом, то есть подвал, где мы живем, приходил один мужчина восточной наружности. Очень красивый и высокий, этакий арабский принц. Моя постель у того окна, куда он постучался. Я разбудил по его просьбе Михаила, тот к нему вышел.

— Это и был мой отчим Карим! Вы не слышали их разговора?

— Нет, что вы. Они ушли, я думаю, недалеко, потому что слышны были бубнящие голоса. Но меня сморил сон, я даже не знаю, скоро ли возвратился Миша.

— Вы говорили об этом следователю?

— Да, конечно. И тот задал те же вопросы, что и вы, Ася.

«Ну, Фирсов… не заслуживаю вашего доверия, значит. Ну-ну». – Мысленно я уже выстроила план мести – больше ни одного слова по делу из меня господин майор не вытянет!

— Нам с Ольгой нужно попасть в ваш подвал, Архип. Скажу честно, независимо от следствия (я подчеркнула важность фразы интонацией) мы пришли к заключению, что отец мог прятать там какую-то вещь. Не ценную в денежном выражении, скорее улику против кого-то. Вы же сами утверждаете, что он чувствовал опасность.

— Хорошо, пойдемте. Это недалеко, на параллельной улице.

Мы обыскали весь подвал, начав с лежанки, на которой еще недавно коротал ночи наш отец. Освещение в подвале было скудным, но Архип выдал нам по мощному фонарю. Подивившись чистоте в помещении, аккуратно заправленным, хотя и рваниной, кроватям, отсутствием крошек на столе, стопкам вымытой разномастной посуды, я решила попробовать применить свои способности к поиску пропавших предметов. Подчиняясь внутреннему голосу, я шла к выходу из подвала. Между металлической дверью и лестницей, ведущей на улицу, был небольшой коридорчик. Я ощупывала его стены, и руки сами поднялись к низко нависшему потолку. На бетонной балке вплотную к стене лежала коробка. Я отнесла ее на стол под лампу. Наверное, почти в каждой третьей советской семье были такие жестяные коробки из-под леденцов с видами Москвы. Рисунок на крышке был практически стерт, но фрагменты его вполне узнаваемы. Крышка откинулась легко, словно открывали коробку до меня много раз. Я выложила содержимое на стол. Орден Мужества, медали и почетные знаки, фотография пятилетней Ольги, мамино любительское фото, несколько писем без конвертов. Под всем этим лежал небольшой сверток в полиэтиленовой пленке, обмотанный дополнительно скотчем. Архип молча протянул мне нож. Разрезав упаковку, я достала крошечный цифровой диктофон старой модели.