Книга Третий круг рая, страница 88 – Марина Болдова

— Не исключаю, – перебил Сотник.

— А на следующий день, встретившись с моим папочкой, возможно, выпив с ним…

— Отец не пил! Ни капли!

— Хорошо. Пусть просто сидел рядом… А потом уехал золото сдавать? Вот так, ничего не опасаясь?

— Скорее всего, сдал знакомым. Чтобы не светиться в ломбардах и скупках, которые были позже проверены. Получив сумму в валюте, он принес ее тебе, Георг.

— Но сначала навестил семью своей бывшей возлюбленной, – встряла я.

— В смысле?! – удивился Георг. – Он приходил к твоей бабушке?

— Нет, ко мне. Но застал лишь Тату. Она рассказала, что я уехала на учебу в консерваторию Нижнего Новгорода. Со слов Таты, твой отец сильно расстроился. В руках он держал тяжелый сверток. Думаю, в его планы входило сначала облагодетельствовать внучку любимой им некогда женщины.

— Я стал сомневаться, нормальный ли у меня был отец. Какие-то бредовые порывы… Это любовь такая?

Я промолчала.

— Интересно, а православный крест Любы, который, выходит, все-таки был среди золотых украшений, Юдин тоже на лом сдал? – вернул нас к мотиву давнего преступления Сотник.

Все-таки я с Сотником на одной волне – я Любе звонила, имея в мыслях тот же вопрос.

— Я сейчас у Любы узнала, крестик совсем не маленький – кило двести весом, двенадцать бриллиантов по ноль и две десятых карата, крупный рубин, четыре помельче. Ну, и цепь с полкило. На лом сдавать – кощунство: изделие старинное, фамильное наследие.

— Ого! А общий вес золотых украшений известен?

— Люба утверждает, там было не меньше пяти килограммов, – ответил Сотник. – Но как она выразилась, ничего ценного, ширпотреб, но чистой пробы. Только несколько изделий представляли ювелирную ценность.

— В таком случае вес лома легко просчитать, – пожал плечами мой будущий муж. – Я помню, сколько американской валюты было в мешке. Сто пятьдесят шесть тысяч двести пятьдесят баксов. И курс тогдашний помню – тридцать два рубля за доллар. То есть в рублях – пять миллионов. Теперь смотрим, сколько стоил лом. – Георг взял в руки телефон. – Так… Курс ЦБ в августе двенадцатого в среднем тысяча шестьсот за грамм… Пусть отец сдал по тысяче, так как золото левое, неизвестного происхождения… Получается примерно пять кило! Крест папочка явно припрятал до лучших времен. С собой на Дальний Восток забрал?

— Не думаю: опасно через всю страну везти такую вещь. Скорее всего, крест он оставил в тайнике. И вероятнее всего – в поселке. И самое подходящее место – дом, в котором когда-то жил. Мне нужно сделать срочный звонок. – Сотник быстро вышел из комнаты.

— Мой отец – предатель, убийца и вор. Класс! И как с этим жить?!

Георг смотрел в сторону, сидя, как я уже успела заметить, в своей любимой позе – на стуле, расставив ноги и свесив руки между колен. Плечи поникли, словно придавленные огромной тяжестью. Жалости я не испытывала, просто «перетащив» на себя часть его горечи. В том, что переживает он искренне, без капли наигранного трагизма, я не сомневалась. Наконец он посмотрел на меня, но взгляд тут же перевел на возвратившегося Сотника.

— В ответ на мой запрос в ведомство пришел список дачников пятидесятых – семидесятых годов. Юдины занимали коттедж номер восемь. Смотрим на плане. – Майор показал нам экран смартфона.

— Крайний у леса… Да его не видно за деревьями совсем! Наш первый, у Громова – номер три… Когда мы с Павлом Андреевичем последний обход совершили, видели, что все дома заколочены накрепко.