Книга Хорошо забытое старое, страница 57 – Евгения Черепанова

— И столько же не увидят, – пообещала я. – Извините, Марина Егоровна, нам пора.

— Как это пора? – воскликнула она, хватаясь за сердце. – А я? А как же я? – обиженно вопросила она и я уже ожидала что она, как Карлсон добавит: «Ведь я же лучше, лучше собаки!», но ничего, обошлось. – Разве вы не подвезёте меня? Хотя бы до остановки?

— Подвезём, – вздохнула я, мирясь с неизбежным, – но только если вы всю дорогу будете молчать.

— А ты, я вижу, не изменилась, дорогуша, – всё такая же дерзкая.

— Вы тоже не изменились, Марина Егоровна, – ответила я с садистским азартом подростка, за которым всегда должно оставаться последнее слово, – всё такая же навязчивая.

— Ирина, – громко вставила мама, приходя в себя. – Что ты себе позволяешь!? Немедленно извинись!

— О-хо-хо, не обращайте внимания, Алевтина Алексеевна. Я давно уже привыкла не реагировать на детские шалости. Профессиональная деформация, знаете ли.

— Нет, нужно извиниться, – настояла мама и я послушно извинилась – когда она говорила таким тоном, с ней лучше было не спорить.

В машине Марина Егоровна продолжала на все лады убеждать меня посетить встречу выпускников. Применены были все методы – и нытьё, и слёзы (впрочем, слишком картинные, такие, что даже доверчивая мама не повелась), и угрозы, и логические доводы. На свою сторону Марина Егоровна – дама жесткая, властная, умеющая настоять на своём, – быстро и без проблем перетянула маму, папа же остался безучастным к баталиям, проронив лишь одну фразу:

— Я, как Швеция, в нейтралитете.

Я оставалась непреклонной не из упрямства – идти на самом деле не хотелось. Бывшие одноклассники запомнились мне плохо – смазанные, часто жалостливые лица, сливающиеся в памяти в калейдоскоп.

Жалость я терпеть не могла – она унижала, а детям, учившимся со мной в одной школе с малолетства внушали: она бедненькая, несчастненькая, ей надо посочувствовать, помочь, поберечь. Вот и делились они на тех, кто издевался (с молчаливого попустительства родителей), за спиной присваивая обидные, часто жестокие прозвища, и тех, кто жалел. И те и другие одинаково раздражали. Последние даже больше, ведь задирам и отомстить было не грех – обозвать в ответ или в лоб дать. А с жалеющих что возьмёшь? В общем, дружбы с бывшими одноклассниками я не водила и с призраками прошлого встречаться не собиралась.

Кое-как отговорившись необходимостью сегодня же покинуть город я посильнее нажала на газ – впереди был мост, именуемый в народе «Горбатым» – крутой подъем и дальше резкий, не менее крутой спуск. Взлетели на мост быстро, дорога была пустынной, кладбище мы покинули одними из первых. А вот дальше произошла заминка – на приличной скорости съезжая с моста я слегка надавила тормоз – ничего, машина продолжила набирать скорость. Сначала я даже не поняла что случилось – давила и давила на него, всё без толку, скорость стала совсем сумасшедшей, когда я сообразила что педаль проваливается, уходит в никуда, а машина, гружёная четырьмя пассажирами по инерции разгоняется, летит, летит, не контролируемая, и сейчас улетит с моста…

Поняв, что ничего в данной ситуации не могу сделать, я бешено заорала. Сзади всё стихло – весёлая перебранка мамы и учительницы прекратилась, они, не понимая в чём дело, умолкли, захлебнувшись смехом.