Книга Хорошо забытое старое, страница 55 – Евгения Черепанова

Родители мои были людьми хлебосольными, гостеприимными и встречали редко заезжающую в гости единственную дочь очень радушно. Стол ломился от угощения – здесь было всё, что я так любила: и селёдка под шубой, и маринованные помидорчики, и запечённая в фольге курица. Тут же присутствовало и любимое мамино «красненькое винцо», и запотевшая, исходящая паром бутылка водки – для папы. Мне предлагался выбор – лимонад или минералка, по общему заблуждению, алкоголя я до сих пор не употребляла.

Усевшись, я принялась безостановочно трещать, рассказывая как хорошо живу: и в работе-то у меня всё чудесно, и зарплату повысили, и личная жизнь потихоньку налаживается. Чувствовалось, что переигрываю, но довольная мама заглатывала наживку легко, не видя перед собой ничего, кроме весёлой, удачно устроившейся дочери. Папа же был странно молчалив и задумчив.

Истинно говорят: родители думают, что знают о своих детях всё, но на самом деле не знают о них ничего. Они знают о своих детях лишь то, что те сами позволяют о себе знать. Я нервы родителей берегла и ничего лишнего о себе не сообщала, полагая, что помочь они всё равно не смогут, а волновать их попусту ни к чему – возраст не тот.

— А что там с личной жизнью у тебя, я не понял, – спросил папа, наполняя рюмку, – жених что ль появился? – мама посмотрела испытующе.

— Как сказать жених… Не буду пока ничего рассказывать, боюсь удачу спугнуть, – ловко выкрутилась я.

— Как хоть его зовут, Иринка?! – от нетерпения мама даже запрыгала на своём стуле. – Мы уже заждались жениха-то! Внуков хочется, замуж тебя отдать. Стареем ведь. А то у всех друзей уже по второму внучку народилось, а ты у нас всё в старых девах сидишь. Нельзя так, Ир. Прошлое уйти должно…

— Всё-всё, мам, – прервала я, мучительно вспоминая: где-то я подобные слова уже слышала. – Давайте лучше про командировку. – И я принялась одаривать всех привезёнными из Турции сувенирами с морской тематикой, вызвав тем самым новый шквал вопросов.

Разошлись далеко за полночь, наметив на завтрашний день поездку на кладбище – бывая в родном городе, я всегда стремилась появиться у бабушки на могилке, постоять в тишине, положить цветы. Зная об этом, папа и мама собрались со мной.

Утром встали рано – кладбище находилось довольно далеко от дома. Купив любимых бабушкиных цветов – ярко-белых лилий, и усадив маму с папой на заднее сиденье «Хонды», я двинулась к выезду из города. Ощущение что за мной наблюдают появилось почти сразу, стоило только покинуть двор, но, как я не старалась обнаружить своих провожатых так и не смогла – то ли они сменили машину, то ли были отозваны за ненадобностью.

— А ты нервничаешь, дочка, – заметил папа спокойно, – нельзя за рулём.

— Просто дорога не знакомая. Не обращай внимания.

Машина такси, на которую я раньше не обратила внимания, выискивая в плотном автомобильном потоке знакомый чёрный «Вольво», вскоре свернула и скрылась за поворотом.

На кладбище было многолюдно – все спешили навестить могилки умерших родственников. Денёк стоял не по-осеннему солнечный, тёплый и даже обычная кладбищенская сырость не забиралась под тонкий плащ, не брала оторопь – может быть, потому что кладбище сегодня напоминало проходной двор. На каждом квадратном метре стояла небольшая тола народу, люди ели, пили, курили, в отдалении слышался смех. Бывать здесь в такие дни я не любила – суетно, грязно, никакого тебе почтения и уважения к памяти.