Книга Хорошо забытое старое, страница 59 – Евгения Черепанова

— Деточка, думаю, после того как ты всех нас чуть не угробила, о дальнейшем продолжении пути сегодня не может быть и речи.

— Безусловно, – согласилась мама. – Машина неисправна, папа сейчас загонит её к дяде Олегу в сервис, тот посмотрит, скажет в чём дело… Ирину завтра на автобусе отправим.

— Какой автобус, мам?!

— Рейсовый! Посмотри что с машиной! Мы же могли разбиться! И не спорь! Сколько машине лет?! Восемь?! Давно её специалисты смотрели?

— Да всё нормально было! Продавец говорил…

— Мало ли что он говорил, твой продавец! У него работа такая – свой товар хвалить! Всё, не спорь, Ира, нервов уже никаких нет! Пойдешь вон сегодня с Мариной Егоровной, на встречу, все лучше, чем…

— Мама!

— Степанова! Не ори на мать! Или вы, Алечка, не можете на дочь повлиять?! – беспощадно присовокупила дама, давя на мамину больную мозоль – сомневаться в её педагогических способностях было себе дороже. – Или у тебя, Степанова, семеро по лавкам сидят, отвлечься некогда? А у нас, между прочим, концерт! И женихи будут!

Мама, услышав волшебное слово «женихи», заявила уверено:

— Она придёт.

— Куда приду? Мне надеть нечего!

— О, вот это я понимаю, конструктивный разговор! – обрадовалась хитрая Марина Егоровна. – Вы, Алечка, решайте пока как Иринку нарядите, а я в школу – нам ещё зал украшать! Аля, вы не переехали? Вот и славно, тогда я часиков в пять кого-нибудь из мальчишек на машине отправлю. Иринка ведь у нас теперь безлошадная. И ходить никуда не надо. Степанова, будь готова, и не вздумай сбежать! – и с этими словами моя бывшая учительница унеслась догонять проезжающий мимо троллейбус.

— А что? Сходишь, развеешься, – тихо пискнула мама в ответ на мой гневный взгляд.

И я пошла развеиваться. Мама была счастлива – отец укатил к приятелю ремонтировать тормоза и дома развернулось женское царство. Плойки, бигуди, лаки, косметика, краска, утюжок для волос – всё, что только можно было найти на антресолях, всё было развалено по гостиной. Мама старела – раньше её никогда не волновали мои наряды, главное, чтобы было «чистенько и скромненько», а то «люди, чего плохое подумают», сейчас же встала насущная проблема – выдать дочь замуж, а там, по рассказам Марины Егоровны, были «женихи».

Веселясь от души, я перемерила ворох всякого старья, отрыв среди него и отличные, по-настоящему винтажные вещи.

— А может выпускное платье? – в порыве вдохновения предложила мама, а я рассмеялась:

— Ни за что! Одноклассники подумают, что я его десять лет с себя не снимала!

— Да ну тебя! Красивое платье, коротенькое… Ножки твои стройные будут видны.

— Ах, ножки? Ну, погоди, я сейчас!

Я сгоняла в свою комнату, где под диваном пылился советский чемодан со старыми тряпками – у бережливой мамы всё рука не поднималась их выбросить. Покопавшись, нашла то, что искала – строгие чёрные брюки без всяких украшений.

— Это совсем скучно, Иринка, – сказала наблюдавшая за моими перемещениями мама. – И ног не видно.

— Будут тебе ноги, – пообещала я. – Главное, сейчас в них залезть. Удивив себя и родительницу в штаны я легко влезла, даже место осталось. – Отлично! – воскликнула я и, схватив ножницы, отчекрыжила большую их часть, оставив от приличных классических брюк короткие, выше колен, шорты.

— Ирка! Ты сдурела!