Книга Ягодный возраст, страница 99 – Виктория Вита

Несколько следующих минут я чувствовала себя голубцом, который разворачивают, чтобы узнать его содержимое. Наконец смогла вздохнуть свободно. Вадим и Георгий сидели на кровати напротив меня и давились от смеха.

— Что это было? – как можно суровее спросила я.

И тут их просто прорвало. От хохота они оба повалились на кровать и, пихая друг друга в бок локтями, показывали на меня пальцами.

— Ах так? Вам смешно? Ну держитесь! – и я, издав смесь боевого клича индейцев, вышедших на тропу войны, и китайцев-каратистов, вооружилась подушкой и ринулась в атаку.

Вадим с радостным визгом спрятался за спиной Георгия, который, продолжая хохотать, поднял руки, стараясь, причём весьма неудачно, показать полное раскаяние. Капитуляция не спасла его от справедливого возмездия моей карающей подушки. Тогда он поменял тактику, исходя из положения, что лучшая защита – это нападение. На кровати началась военная операция под кодовым названием «куча-мала». Он навалился на меня вместе с отчаянно визжащим Вадиком, и они в четыре руки стали меня щекотать. Теперь мне грозила смерть не от удушья, а от смеха. Поняв невыгодность сложившейся ситуации – двое мужчин против меня одной, а это был явный перебор, я запросила пощады, мысленно пообещав им «страшно отомстить» поодиночке.

В итоге нашего побоища кровать была разнесена в пух и перья, которые мягко кружились в воздухе, плавно оседая преимущественно на наши головы.

— Так всё-таки, что здесь произошло? – спросила я, переведя дыхание.

— «Элементарно, Ватсон», – вальяжно, с видом победителя развалившись на кровати, произнёс Георгий. – Вадим, наш наследный принц, проснувшись утром и заскучав, как обычно, начал путешествовать по дому. И, естественно, рано или поздно это должно было случиться, набрёл на нашу спальню. Больше всего ему здесь понравилась кисть от полога над кроватью, на которой «мудрый» ребенок сразу и с удовольствием повис.

Вадим в это время, изучая массивный золотой медальон, украшающий грудь новоиспечённого отца, согласно угукнул. Георгий, ласково потрепав его светлую макушку, продолжил:

— Естественно, всё это сооружение не было рассчитано на такой вес и рухнуло. Сам полог накрыл тебя, а меня только хлестнуло обрывком этого шнура. Ну а в дальнейших событиях ты уже участвовала сама.

В дверь робко постучали.

— Да! – ответили мы хором.

Дверь открылась, и появилось улыбающееся лицо Ирки.

— Привет! Может, вы хотя бы к обеду в столовую спуститесь, – она замерла, с удивлением рассматривая наше пухово-перьевое семейство. – А что, собственно, у вас здесь происходит?

— Я кусать хоцю! – взвизгнул Вадим жутким дискантом и кубарем скатился с кровати, одновременно потянув за собой простыню, одеяло, остатки полога и нас с Георгием. Не дождавшись, когда мы выберемся из-под всего этого громадья, Вадим ураганом ринулся к крёстной и, едва не сбив её с ног, прорвался в коридор.

— Сколее пелеодеваться! – долетел до нас откуда-то издалека его вопль, сопровождающийся быстрым топотом босых ножек.

— Не торопитесь, – продолжая ехидно улыбаться, произнесла Ирка. – Я ему помогу.

И она с демонстративной осторожностью прикрыла за собой дверь.

— Слушай, где ты нашла такую крёстную? – поинтересовался Георгий, стараясь поуютнее устроиться на полу.