Книга Ягодный возраст, страница 100 – Виктория Вита

— У меня было «трудное» детство, и мы ходили с ней в один класс.

— А что, это была спецшкола или специальный класс для неординарных детей?

— Именно, дорогой, нас изначально готовили к экстремальным условиям жизни, – продолжала пикироваться я, одновременно отбиваясь от недвусмысленных поползновений мужа.

— «Мачо», прекрати, а то нас уже пригласят на ужин, но ты не сможешь дойти до столовой из-за полного истощения.

— Я мачо? – удивлённо переспросил Георгий и вдруг, издав рык, воистину достойный царя зверей: «Да, я мачо!» и сделав страшное лицо, ринулся ко мне.

Я дико взвизгнула и, не думая о возможных последствиях, прямо в неглиже ринулась в коридор. Но до этого сомнительного убежища не дотянула, рухнув в дверном проёме с оглушительным стоном от внезапно возникшей острой боли в ноге. Через долю секунды Георгий на руках внёс меня обратно в спальню и водрузил на кровать.

— Что случилось?

— Нога, – простонала я. – Моя «бойцовая» нога. Я ею дверь выбивала, там, на заводе.

— Сейчас вызову нашего эскулапа.

— Не надо, я ведь всё-таки тоже врач, – категорически отмела я его предложение. – Это всего лишь растяжение, и мне нужен бинт.

Через пять минут я уже накладывала тугую повязку на заметно распухший голеностопный сустав.

— Интересно, откуда у тебя знание таких боевых приёмчиков? – поинтересовался Георгий, с интересом наблюдая, как я бинтую свою ногу.

— Cказывается моё увлечение в своё время боевиками, – гордо ответила я, с удовольствием рассматривая дело своих рук – аккуратно забинтованную правую нижнюю конечность. – Но не переживай, после замужества я стала к ним равнодушна и теперь решила переключиться на «ужастики».

— Это меня радует, – весьма нерадостно сказал Георгий, помогая мне сползти с кровати. – Но мне кажется, что у нас есть достойная альтернатива «ужастикам» – наша семейная жизнь.

Я усиленно запыхтела, стараясь придумать достойный ответ. Георгий, наблюдая за моими потугами, довольно хихикнул и чмокнул меня в нос.

— Я люблю тебя, моя родная. Давай потихоньку одеваться. Тебе помочь?

— Нет уж, спасибо, знаю я твою помощь. – И я, гордо хромая, отправилась в ванную.

В столовую мне пришлось идти, с силой опираясь на руку Георгия. Идти было не то чтобы больно, но весьма неприятно.

— Он что, тебя пытал? – радостно возопила Ирка, увидев нас.

— Нет, как-то не догадался, – в тон ей ответил Георгий. – Она мне демонстрировала своё умение открывать двери.

— Добрые вы у меня, – с неподдельной обидой в голосе попыталась я умерить их веселье. Нога продолжала болеть, и это не улучшало моего настроения.

После обеда боль стала совсем нестерпимой, и я уже не могла самостоятельно встать из-за стола. Несмотря на мои робкие возражения, было решено ехать в клинику Семёна Наумовича.

В дороге меня обуревали самые пакостные предчувствия.

— Здгавствуйте, милочка, что-то давно я вас не видел, – радостно встретил меня Семён Наумович.

Если б его лицо не светилось такой искренней радостью, я бы решила, что он надо мной смеётся. Но он был действительно очень рад меня видеть.

— Что случилось на этот газ? Опять негвы?

— Нет, теперь у неё нога, – ответил за меня Георгий.

Семён Наумович мгновенно развил бурную деятельность, сопровождая все манипуляции комментариями о том, что надо бережнее относиться к своему здоровью. Через пару часов, получив рентгеновский снимок моей злополучной ноги, он вынес мне приговор: «Трещина малой берцовой кости, необходим гипс».