Книга Ягодный возраст, страница 87 – Виктория Вита

Нам давно принесли еду, хотя я не помню, что мы делали заказ. Стол ломился от блюд, представляющих собой произведения искусства. В серебряном ведёрке стояло шампанское, в высоком хрустальном графине рубином переливалось вино, в другом, поменьше, была водка. Отдельно гордо высилась бутылка коньяка. К каждому виду спиртного была подана своя холодная закуска.

— Мы что, гостей ждём? – спросила я, ошарашенно осматривая стол.

— Влада, выходи за меня замуж, – не ответил он на вопрос. – Послушай, ведь надо хоть раз попробовать. Ты ничего не теряешь, а может, тебе понравится замужем. Если нет, я отпущу тебя в тот же миг… И потом, сыну нужен отец.

— Любому ребёнку, независимо от пола, отец желателен, а мать обязательна, – вдруг выдала я, – но твои доводы всё равно весьма убедительны. Я согласна.

Он взял мою руку в свою и поцеловал её, а затем поцеловал в губы, да так, что моё сердце остановилось, и если бы я не услышала Иркин голос, то этот поцелуй, пожалуй, мог стать последним в моей жизни.

— Мы ещё «горько» не кричали, а они уже целуются! – вопила Ирка, прижимая к груди огромную охапку необыкновенной красоты алых роз. – Лада, закрой рот, у тебя сейчас очень глупый вид. Мужчины, я зверски хочу есть. Лада, ты себе не представляешь: машина, вертолёт, снова машина! Какой стол! У меня сейчас будет голодный обморок…

— Ирка, – прервала я её тираду, – познакомься, это Георгий.

— Крёстная, – добавила Ирка, протянув Георгию руку, – а это мой друг Александр.

Между тем Александр и Георгий уже несколько минут стояли, смотря в глаза друг другу.

— Афганистан, – коротко произнёс Георгий.

— Кандагар, 1980 год, – как отзыв на пароль, произнёс Александр.

Они крепко, по-мужски, пожали друг другу руки и обнялись. Мы с Ириной на какое-то время были забыты, но ненадолго. Дверь нашего кабинета отворилась, и в него просто вплыла корзина с белыми розами. Её внесли и поставили у моих ног.

— Пусть это пока заменит тебе белое платье, – произнёс Георгий и взял из корзины небольшую папку и две бархатные коробочки, побольше и поменьше. Первой он раскрыл папку и достал из неё два паспорта и небольшой лист гербовой бумаги, на котором выделялась витиеватая надпись «Свидетельство о браке».

Я смотрела, слушала и не понимала происходящего. Казалось, всё это просто не имеет ко мне никакого отношения. Георгий снял с моего пальца бриллиантовое кольцо, затем возвратил его на место, предварительно надев тонкое обручальное. Затем из коробки побольше он достал сверкающее так, что на миг стало больно глазам, колье. За столом на какое-то время воцарилось молчание, которое длилось, пока Георгий застёгивал его на моей шее. Дверь вновь распахнулась. Вошли два молодых человека – как я потом поняла, из числа нашей охраны, высоких, широкоплечих, одетых в весьма дорогие костюмы. Они вместе внесли огромную серебряную чашу с инкрустациями, размерами скорее напоминающую купель, заполненную розами. Став передо мной на одно колено, они поставили букет возле моих ног. Пока они произносили поздравительную речь, в моей голове, лихорадочно перескакивая с одного на другое, метались мысли. Интересно, остались ли в Питере ещё розы? И если на меня наденут ещё какую-нибудь драгоценность, буду ли я похожа на новогоднюю ёлку, или я уже на неё похожа?