Книга Ягодный возраст, страница 90 – Виктория Вита

— Слушай, а ты что, хохлушка?

— Почти, пятьдесят на пятьдесят.

— Лучше бы я на шахидке женился.

— Извращенец!

На этой весёлой ноте в дверях гостиной появился охранник, несущий на руках жующего плюшку Вадима.

— Ваш малыш опустошал продовольственные запасы на кухне, – отрапортовал он. – Все ребята с поисков уже отозваны.

— Мамочка, – ревануло дитё во всё горло, – кусать хочу!

— Сейчас, – рванулась я с дивана. Боли в области желудка как не бывало.

— Завтрак уже накрыт, – продолжал басом рокотать охранник.

— Мамочка, а кто этот дядя? – спросил Вадим, показывая рукой на Георгия.

— Я твой папа, – ответил он, ничуть не смутившись.

— А где ты был? – ничуть не удивившись, продолжал допытываться ребёнок.

— Папа был в Лондоне, – блеснула я своей находчивостью.

— А-а-а, – протянул Вадим, – понятно, конечно, в Лондоне. Мамочка, я хочу кусать.

Мы дружной процессией прошествовали в комнату, где подавали завтрак. За столом уже сидели Ирка и Александр и… целовались.

— Доброе утро и приятного аппетита, – съехидничала я.

— И вам того же, – раздался дружный ответ.

Сев за стол, я потянулась за бутербродом с сыром и тут же получила лёгкий шлепок по рукам.

— Овсянка, мадам, – произнёс Георгий тоном Бэрримора из экранизированной «Собаки Баскервилей». – Ты теперь на строгой диете.

Ладно, ладно, мстительно думала я, подождём ночи, и тогда мы вернёмся к вопросу о диете. Дождавшись момента, когда Георгий увлёкся кормёжкой Вадима, я тут же цапнула со стола кусок ветчины и быстро затолкала в рот.

— А Влада ветчину ест, – тут же «заложила» меня крёстная.

— Пусть ест, – проговорил мой муж, даже не повернувшись, – у меня среди знакомых есть прекрасный патологоанатом.

Я подавилась проклятой ветчиной и закашлялась с такой силой, что, подумала, Георгий сегодня точно овдовеет. Град ударов, посыпавшийся на мою спину, не только выбил из меня кусок ветчины и все мысли, но и едва ли не душу. Вдоволь натешившись, муж милостиво положил в мою тарелку ещё порцию каши.

Наше веселье прервал телефонный звонок. Георгий взял трубку, и с первого же момента выражение его лица резко изменилось. Глаза заледенели, между бровями и в углах рта легли глубокие, как шрамы, морщины. Положив трубку, он вернулся к столу. Все молчали. Так реагировать можно только на очень плохие известия.

— Воронин, – произнёс он с трудом. – Воронин умер сегодня ночью.

Никто не произнёс ни слова. Расходились из-за стола также в полном молчании.

Через час после завтрака, уже приведя себя в порядок, мы собрались в гостиной, чтоб обсудить происходящее и выработать план дальнейших действий.

Говорили в основном мужчины, мы с Ириной соглашались или отвергали те или иные детали.

В итоге было решено, что мы с крёстной в течение трёх дней оформляем заграничные паспорта и уезжаем, забрав с собой Вадима, на Капри. Мужчины разбираются здесь с делами, и только тогда мы все можем вернуться.

Единственным моим условием было присутствовать на похоронах Марии Фёдоровны и Воронина. Мы все, Ирина, Вадим и я, были обязаны жизнью этим людям. Ирка меня поддержала, и наше условие было принято безоговорочно.

Первым этапом сегодняшнего дня было посещение квартиры Александра, где оставалась моя сумка с вещами, документами и спрятанным на самое дно оружием. Кроме этого, надо было наконец «освободить» находящихся там охранников. Второй этап разделял нас с крёстной на несколько часов. Необходимо было сфотографироваться и собрать нужные справки в паспортных столах по месту прописки. Потом мы должны были встретиться в ОВИРе, сдать документы и только после этого уже вдвоём отправиться по магазинам за покупками. Поездка к морю требовала определённой экипировки.