Книга Ягодный возраст, страница 84 – Виктория Вита

Георгий, увидев, как я с решительным видом поднимаюсь с дивана, тут же сел рядом и, обняв меня за плечи, буквально пригвоздил к месту.

— Алло, Элька, привет! Да, вчера приехал. И не называй меня «милый», я уже не раз просил тебя об этом. Ладно, что у тебя случилось? Как опять пластика? Ты же полгода назад её делала. Ах, уже прошло восемь месяцев. Послушай, когда я тебя видел последний раз, у тебя на лбу и скулах уже кожа трещала, а разрез глаз был как у японки. Это было, если мне не изменяет память, в прошлом месяце. Да, я рад за тебя, что ты встретила своего единственного. А он у тебя что, несовершеннолетний? Ах, любовь? Знаешь, дорогая, ты попробуй испытать его чувства иначе: покажи ему свой паспорт.

Разговор тут же прервался. Эллина, видно, не выдержав его тона, бросила трубку.

Я с недоумением воззрилась на Георгия.

— Это моя помешанная на вечной молодости сводная сестра, – пояснил он, медленно наклоняясь к моей шее. – Я так скучал по тебе…

Его дыхание обжигало меня, губы нежно касались уха, руки неудержимо скользили под моим халатом. Всё отступило на задний план. Главное, он рядом, совсем близко. Его дурманящий запах, его губы, такие нежные и желанные, его руки, ласковые и требовательные…

За стеной, на кухне, что-то грохнуло.

Мы тут же отстранились друг от друга, как два несовершеннолетних юнца, которых родители застали во время их первого поцелуя, и с трудом перевели дыхание.

— Я бы с удовольствием сейчас принял холодный душ, – произнёс Георгий, приводя свой костюм в порядок.

— А я всё равно хочу кофе, – сказала я и, сделав большой глоток из зажатой в руке напёрсточной кофейной чашечки, закашлялась. – Ты говорил, что здесь в кофе капля коньяка, а не наоборот, в коньяке капля кофе, который я так и не почувствовала. И ещё, скажи, только честно: ты действительно делал мне предложение, и я согласилась?

— Да, когда ты прикрыла глаза, я тебе предложил: «Лада, будь моей женой». Ты промолчала, а так как молчание – знак согласия, я тебя поцеловал и надел кольцо. Вот так, – довольный своей находчивостью, он закончил свою речь и тут же ловко увернулся от брошенной мною подушки.

— Дорогая, у тебя метание в меня подушек входит в привычку, а ведь мы ещё не женаты. – Увидев, что я потянулась ко второй, он быстро направился к выходу.

— Я набиваю руку, – произнесла я, приготовившись к очередному удару. – А если мы поженимся, я от мягких предметов перейду к более тяжёлым.

— Согласен! – крикнул Георгий и быстро захлопнул за собой дверь, в которую тут же шлёпнулась пущенная мною ему вдогонку вторая подушка.

Встав с дивана и осторожно выглянув в коридор, я увидела, что Георгий и ещё несколько мужчин что-то активно обсуждают на кухне. Я быстро проскользнула в спальню, свято надеясь, что они меня не заметили. Глянув на своё отражение в зеркальной дверце стенного шкафа, непроизвольно ахнула. Чучело, просто чучело гороховое, а не женщина! Волосы взлохмачены, лицо измождённое, с огромными чёрными кругами, губы в запёкшихся трещинах. Огромный кусок пластыря телесного цвета на моей серовато-голубой коже казался ярко-розовым (мой «любимый» цвет) и закрывал почти всю ширину лба. В глазах был нездоровый лихорадочный блеск. Носогубный треугольник чётко очерчен двумя глубокими морщинами. Из ворота огромного махрового халата «пестиком» торчала тощая шея. Опущенные плечи. И, в довершение всего, внизу из-под халата выглядывали огромные, как лыжи, тапочки. Их я временно арендовала у Александра. «Так вот ты какая, кикимора болотная» – внезапно вспомнилось из какой-то сказки. Красава, глаз не отвести. Я гордо вскинула голову. В данной ситуации побольше уверенности в себе и «пусть весь мир прогнется под нас».