Книга Ягодный возраст, страница 89 – Виктория Вита

— Это тоже твой? – немного растерявшись, спросила я мужа.

— Нет, я его арендовал, – ответил он. – Но если он нам нужен…

— Нет, не нужен, – тут же остановила я его.

— Кажется, он был готов тебе его подарить, – смеясь, сказала Ирка.

— Я готов подарить ей всю свою жизнь и ещё всё, что можно купить за деньги, – серьёзно сказал Георгий.

В машине мы продолжали дружно буйствовать. Пели про комбата и спецназ, про очи чёрные и любовь, которая нечаянно нагрянет. Мужественно опустошали содержимое бара, и к тому моменту, когда мы уже подъезжали к шато, я почувствовала, что умираю, настолько мне было плохо от выпитого и пережитого.

Дома нас ждали накрытый стол и настоящая русская баня. Это спасло жизнь не только мне, но и Ирине, потому что, когда мы вышли из машины, цвет её лица был несколько зеленоватым.

После парилки и бассейна с холодной водой мы снова сели за стол. На сей раз всё было относительно скромно и чинно: солёные огурчики, капуста, помидорчики, постная буженина и горячая молодая картошка. Из спиртного лишь немного очень хорошей водки и холодный квас – как сказали мужчины, «для поправки здоровья». Расходились за полночь, решив, хорошо выспавшись, выбраться завтра на «военный совет».

Перед сном мы с Георгием зашли в комнату к Вадиму. Малыш крепко спал, разметавшись по кроватке. Его опавшие щёчки, заострившийся носик и чёрные круги под глазками говорили о пережитых мучениях, свалившихся на этого маленького человечка. Мы оба поцеловали его и тихонько вышли из комнаты. В нашей спальне, уставленной розами, мы добрались до кровати и, как подкошенные, рухнули на неё.

Первая ночь нашей семейной жизни была просто девственной. Мы спали как убитые, обнявшись, как брат и сестра.

Утро обещало быть бурным, но одна мысль, что Вадим один и, проснувшись, может испугаться, сбросила меня с постели. Георгий попытался было обидеться, но, оценив ситуацию по достоинству, решительно оделся и присоединился ко мне. Подойдя к детской, мы тихонько приоткрыли дверь, и тут волосы зашевелились на моей голове.

Вадима ни в кровати, ни в самой комнате не было.

Георгий рывком распахнул дверь настежь и, оттеснив меня, ринулся в комнату. Окна и дверь в мою комнату были закрыты. Ни в шкафу, ни под кроватью ребёнка не было.

Меня трясло крупной дрожью.

— Спокойно, найдём его, он никуда не мог деться, – довольно резко произнёс мой муж. – Наверняка где-то по дому путешествует. Сегодня же в детскую поставим видеокамеру и… по всему дому.

«Бодрым» шагом мы вышли в коридор. В доме было тихо. Пройдя в гостиную, Георгий вызвал охрану, и начался тотальный обыск дома.

Я в ожидании результатов села на диван, так как не было сил стоять на ставших ватными ногах. Взяла трясущимися руками сигарету и закурила. Вот тут-то мой желудок, возмущённый моим образом жизни, жестоко напомнил о себе жуткой режущей болью. Меня согнуло пополам, и я со стоном сползла на пол. Георгий, вырвав из моих рук сигарету и бросив её в ближайшую пепельницу, подхватил меня на руки и уложил на диван.

— «Весёленькое» у нас утро выдалось… Тебе, любовь моя, надо бы за Семёна Наумовича замуж выходить.

— Может, ещё не поздно? – простонала я.

— Ну что за женщина, уже остывает, а всё шутит.

— «Добрый» ты у меня, но даже не надейся, что я обижусь и подам на развод, – цедила я сквозь зубы. – И не надейся, что сегодня овдовеешь. На незалежной и самостийной Украине в таких случаях говорят: «Бачили очи, шо купували».